Глаза Илая тотчас округлились, отчего он выпал в осадок, но речь изо рта парня полилась как из бурного ручья и весь веселый угар исчез в мгновение ока с физиономии голубокровного.
— Во имя Небес! Охота⁈ На эту тварь⁈ Когда⁈ Конечно, я с тобой! Когда отправляемся⁈
— Чем быстрее, тем лучше, — спокойно изрёк я. — Скорее всего, отбудем ночью.
— Ночью? Так быстро? Хотя плевать когда! — выдохнул решительно юноша, но быстро спохватился и на всех парах умчался прочь. — Я к бате! Не вздумай уезжать без меня.
Что ж, один смертник в моём лице имеется и один из двух отвлекающих манёвров тоже имеется.
Впрочем, долго оставаться в одиночестве мне не позволили. Стеклянная дверь на смотровой балкон вновь отворилась, и я уже было думал, что столь быстро возвратился Илай, но ударивший в нос знакомый терпкий аромат женского парфюма свёл на нет все прошлые догадки.
А я уж думал, что на сегодня исчерпал лимит общения с горгонами. Поторопился с выводами.
— Моё почтение Нефриту Ксанту, — отозвался вяло я, не глядя на голубокровную. — Как обстоят переговоры с Неугасаемой?
Вначале краем глаза я увидел фужер, который девушка аккуратно поставила на перила балкона, а затем она явила и себя. Вынужден признать, что Кайса вновь выглядела сногсшибательно. Изумительное черно-золотое платье подчеркивало выдающуюся фигуру девушки, а украшения из слёз дракона лишь дополняли чарующий образ горгоны.
— Никак. Сейчас её осаждают толпы поклонников, — сдержано фыркнула дочь Данакта. — Показушница!
Как сказал бы Грат: «Чей бы бык мочился ровно?»
— Как погляжу, от своих ты успешно отбилась, — сухо декларировал я без какого-либо веселья. — Они хоть живы?
Впервые за долгое время Нефрит не обратила никакого внимания на мою подколку и сразу перешла к сути.
— Ты знал, что она выберет тебя претендентом?
— Понятия не имел.
Врать ей бессмысленно. Благодаря своей эмпатии она прочтёт меня, как открытую книгу.
— Не лжешь… Вот же дрянь пернатая! Всё учла!
На миг в глазах у Кайсы вспыхнуло бешенство, но на удивление она протяжно выдохнула и быстро взяла себя в руки, а в её голосе зазвучало неслыханное тепло. Настоящая горгона вновь явила себя миру.
— Выбора нет. Трогать её нельзя. Придётся мириться с таким злоключением. Надеюсь, ты готов?
— К чему готов? Резать глотки твоим врагам? — хмыкнул с холодком я. — Дурное дело не хитрое, ваше величество. Только укажите цели, и я…
— Ты не оружие, Ранкар, — мягко перебила меня девица и повернулась ко мне всем телом. — Да, ранее я обходилась с тобой жестоко и непредсказуемо, но мы заключили договор и сейчас ты не орудие, а мой самый ценный союзник. Я сделала на тебя величайшую ставку в своей жизни. Я поставила на тебя всё, что имею. Отныне мои братья и сестра знают сколь много ты для меня значишь и поэтому…
Довести же свою речь до конца дочь Данакта не смогла и резко прервалась на полуслове. Рука девушки действовала словно кнут, а её ладонь со скоростью молнии коснулась моей шеи, но во взгляде голубокровной я впервые увидел подобную панику.
— Это что еще такое⁈ — ледяным тоном прошипела та, глядя на меня, пока глаза горгоны начали раскаляться едким изумрудном светом.
— Если не ошибаюсь, то с утра то место куда ты указываешь было моей шеей.
На миг показалось, что та прямо сейчас задействует свою убойную родословную. Вот только
— Ты издеваешься надо мной? — нахмурилась пуще прежнего Нефрит, но затем в её взоре забрезжило понимание, и та нахмурилась на порядок сильнее.
Складывалось впечатление, что только сейчас моя собеседница осознала нечто пугающее.
— Дай угадаю! Она говорила с тобой, да? Ты отказался ехать в Танебрис, не так ли⁈
— И что с того? — выдохнул спокойно я. — Погоди-ка, а откуда ты…
— Ай да, Рина, ай да дрань захолустная! — прошипела свирепо та, перебивая меня на полуслове. — Не ожидала от этой шустрой сучки такой прыти! А еще якобы сестрой называется. Неужто вздумала со мной тягаться?
— О чем ты? — не понял я голубокровную, чуя вселенский подвох.
Вместо каких-либо слов Кайса грубо одёрнула воротник моей рубашки и большим пальцем провела по едва видимой «благодарности» Серинити. После Кайса вновь попыталась оттереть след от изумрудных губ, а затем снова и снова, но всё оказалось тщетно. Отметина абсолютно не желала исчезать.
Мою ж собачью жизнь! Если Искрида или Фьётра это увидят, то жди беды, а у меня бед и так хватает.
— Теперь понял? — процедила сквозь зубы Кайса, но складывалось чувство, что злилась она не на меня и даже не на Серинити, а на саму себя. — Смотри сам! Это не след от помады! Это метка! Эта дрянная сучка одарила тебя поцелуем горгоны…
Мириада сраных бед!
— Поцелуй горгоны? — хмуро выпалил я, медленно отдаваясь во власть скверного характера. — Это что еще за дерьмо⁈
