Природа, как выясняется, и есть абсолютный инженер нанопространства. Бактерии, некоторые всего лишь 200 нанометров длиной, во многих отношениях и есть наноботы, которых мы так хотели бы научиться создавать [26]. У них есть крошечные энергоблоки, работающие на сахаре. У них есть устройства для сборки молекул, которые называются рибосомы, размером всего 20 нанометров. Они поддаются программированию, при этом материнской платой для них служит ДНК. Они самовосстанавливаются, самовоспроизводятся и успешно передвигаются в хаотичной клейкой наносреде, совершая продуманные вращающиеся движения.
Еще интереснее для человеческих инженеров то, насколько они
Можем ли мы таким же образом собрать собственные наноструктуры? Зная, какую форму или функцию мы в конце концов хотим получить, можем ли мы разработать эквивалентное переплетение и, распутывая его, дойти до изначальной цепи аминокислот?[21] Результаты лабораторных исследований на сегодняшний день говорят, что это возможно. В 2010 г. ученые уговорили ДНК сложиться в своеобразные корзинки с замком на крышке и поместили внутрь этих корзинок молекулы лекарственного средства [27]. Подходящий ключ от замка имеют только раковые клетки. Если корзинка сталкивается с такой клеткой, крышка отлетает и лекарство немедленно высвобождается. Такой «ДНК-нанобот» может однажды заменить химиотерапию и другие современные методы лечения рака, которые убивают множество здоровых клеток вместе с больными.
Медицина заимствует у природы способность моделировать жизнь; инженерия – способность моделировать вещество. Это не обычный прогресс, это революция, которая происходит, когда мы достигаем внешних границ нашей нынешней парадигмы и принимаем новые.
Если история может служить примером, этот прорыв приведет нас в эпоху стремительного роста человеческих достижений. Появление некоторых из них мы уже наблюдаем в виде новых технологий. Некоторые победы пока остаются умозрительными. Сможем ли мы понять, как работает мозг, и создать лекарство, способное регенерировать его, так же как мы научились регенерировать другие органы? Сможет ли искусственный интеллект повторить или превзойти познавательные способности человека? Никто не знает ответа, но эти вопросы уже не кажутся такими непостижимыми, как раньше.
Мы не в силах заглянуть на пятьсот лет в будущее, но мы можем быть уверены, что, когда история XXI в. будет написана, ее заглавной темой станет освоение человеком созидательных возможностей, равных природным, – а также осмотрительность или безрассудство, которые мы при этом проявили.
Расцвет гения произошел не сам по себе. Это случилось в конкретных социальных и интеллектуальных условиях, которые позволили творческому потенциалу засиять еще ярче. Почему блеск гения был таким ярким именно в эпоху Возрождения? И почему это происходит сейчас?
Отчасти это заслуга редких людей – гениев, – которые родились в рассматриваемую эпоху. Индивидуальность является важнейшим компонентом каждого случая гениальности. Как отмечает Брайан Артур, один из ведущих мыслителей сегодняшнего мира, момент озарения, когда новый принцип опрокидывает старый, «всегда берет начало в глубинах индивидуального подсознания» [28]. Необычные или уникальные свойства внимания человека склоняют чаши весов в его сторону, позволяя ему совершить прорыв. Коперник сосредоточился на поиске в небесах более чистой гармонии, чем та, что была описана Птолемеем. Леонардо сосредоточился на изучении оптики и инженерного дела. Микеланджело сосредоточился на мраморных блоках, в каждом из которых, как он полагал, была заключена фигура, умоляющая об освобождении. И когда такая сосредоточенность вызывает момент озарения, его результат становится зримым воплощением уникальности автора.
