Перед отъездом во Флориду Билл вручил Дэвиду ключи от дома, и теперь каждую неделю он ездил туда, накупив за наличные еды и всего, что требовалось для ребенка. Он не знал, как Ингрид проживает эти семидневные отрезки, но она стала совсем не той женщиной, которую он когда-то встретил и полюбил. Теперь его жена вела себя жестче, и ее высказывания отличались большей определенностью. Так ведут себя выжившие, те, кому удалось уцелеть.
И кроме того, оставалась еще Клэр. Дэвид сомневался, что стал бы рисковать своим новым положением, если бы не ребенок. Хрупкое очарование девочки дурманило его, и впервые в жизни – в этом писатель мог себе откровенно признаться – он понял, что в мире существует что-то более важное, чем Дэвид Паркер.
Он собирал свои записи и отвечал на вопросы самых настырных студентов, предвкушая возвращение домой и сладостный сон, когда заметил знакомые лица двух агентов ФБР, уже задававших ему вопросы насчет Ингрид и Рейчел. Лайл Джонсон стоял, сложив руки на причинном месте, и пристально смотрел на Дэвида, в то время как Сара Вейл, вытягивая шею, провожала глазами студентов, переходящих в следующую аудиторию. В конце концов все студенты разошлись, и Джонсон с Вейл подошли к кафедре.
– Надо же, какая толпа, – удивилась Сара.
– Послеобеденные занятия, свободное посещение, – пояснил Паркер, вешая на плечо сумку.
– Вы выглядите усталым, Дэвид.
– Я слишком стар для жизни в ритме колледжа.
Джонсон улыбнулся, а Вейл пролистала что-то в своем телефоне и подняла его к глазам писателя, показывая портрет Кевина Мура на фоне флага.
– Знаете этого парня? – спросила она.
Паркер покачал головой.
– Дело в том, что он вчера улетел из аэропорта Кеннеди, а сегодня с утра явился в наше посольство в Берлине, – объяснила Сара.
– Вам кажется это странным?
– Видите ли, он вообще-то проживает в Колорадо. Никто даже не предполагал, что он ни с того, ни с сего вдруг окажется по ту сторону Атлантики.
Дэвид посмотрел на агентов по очереди, не зная, как реагировать. Наконец он произнес:
– А кто это?
– Один из наших, – ответил Лайл. – ФБР.
– Он знал Ингрид, – добавила Вейл.
Паркер покивал, обдумывая их слова.
– Думаете, он придет ко мне? – уточнил он.
– Возможно, – ответила Сара.
– Зачем?
Джонсон открыл рот, потом закрыл его, а затем все-таки заговорил после паузы:
– Мы не знаем. Возможно, за тем же, зачем он посещал Нью-Йорк.
– А как насчет Рейчел Прю? – спросила Вейл. – Слышно о ней что-нибудь?
– Нет. Ничего. – Дэвид пожал плечами, стараясь выглядеть непринужденно, хотя и чувствовал, что агенты видят его насквозь. А он чертовски устал. Шея под воротничком вспотела, и он боролся с искушением вытереть ее. – Означает ли это, что вы продвинулись в поисках Ингрид?
Ни один из посетителей не ответил. Они просто смотрели, будто ждали, когда Паркер сломается. Он подумал, как было бы хорошо просто сломаться. В конце концов, они же из ФБР. Что, если он не прав и все это просто паранойя? Что, если Рейчел, Кевин и Ингрид судят обо всем неверно?
– Боюсь, что нет, – наконец произнесла Сара. – К сожалению.
Лайл протянул писателю визитную карточку:
– На случай, если потеряли прежнюю.
– Благодарю.
– Дайте нам знать, если что-нибудь услышите.
– Конечно, – сказал Дэвид, а потом кивнул. – Надеюсь, и вы мне сообщите, когда узнаете что-нибудь.
– Само собой, – ответил Джонсон и почесал щеку.
Паркер смотрел агентам вслед, пока они не покинули аудиторию. Внезапно накативший приступ тошноты прошел лишь после того, как он выбежал из здания и поспешил на восток, к «Астор-Плейс Театр», где, как он знал, можно было отыскать телефон-автомат. В животе перестало крутить, лишь когда Дэвид достал монетку и постарался вспомнить номер, который дала ему Рейчел.
Прю вернулась из Вашингтона немного позже пяти с каким-то новым, незнакомым чувством. Не то чтобы это был оптимизм, но что-то похожее, и оно поддерживалось ощущением, что дела наконец сдвинулись с места. Эшли обещала выяснить, по каким номерам звонил Бенджамин Миттаг перед смертью. Кевин отслеживал европейские связи Бишопа – теперь он знал имя адвоката Александры Примаковой, работавшей на «Магеллан Холдингс». Рейчел занесла это имя в черновик электронного письма в их общей учетной записи «Хашмейл»[35], и в том же неотправленном сообщении Кевин дал ей имя испанского контакта Бишопа в Бильбао в две тысячи девятом году: Себастьян Вивас. Дела пошли – только куда?
Ингрид Прю нашла свернувшейся на диване – та смотрела телевизор, приглушив звук.
– Клэр спит? – спросила бывший агент.
Паркер кивнула.
Почувствовав запах кофе, Рейчел налила себе чашечку и села возле Ингрид. Билл с Джиной отключили кабельное вещание, поэтому приходилось довольствоваться лишь местными каналами. Комментатор на экране перешел к теме о демонстрантах, собравшихся в городской мэрии и выступавших против сокращения бюджета на образование. Сердитые мамаши кричали на побагровевшего члена Совета, вскакивали со стульев и грозили ему пальцем.
– Мне бы следовало стать такой, как эти мамы, – сказала Паркер.
– То есть?
