– Последние новости. Сенатор от Республиканской партии Джозеф Уоллис убит при взрыве в Литл-Роке, штат Арканзас. Простите меня – нет, его смерть еще не подтверждена официально. Но сообщается, что он находился в автомобиле вместе со своим водителем. И когда машина выехала из Плезант-Вэлли, она взорвалась.
– Джина! – завопил хозяин дома.
Его жена появилась в дверном проеме с телефоном в руке.
– Я не глухая, Билл!
К пяти часам насчитывалось уже четыре атаки. За несколько минут до очередного часа в Элене, штат Монтана, был убит демократ Гэри Хеллер. Он был застрелен во дворе собственного дома, на дорожке, ведущей к бассейну.
Трое мужчин убиты, а одна женщина, Диана Трамбл, сейчас находилась в Мемориальной больнице Джексона, и за ее жизнь боролись врачи…
Теперь опустошенная дикторша коснулась пальцем мочки уха и тихо произнесла:
– Только что поступило новое сообщение.
Дэвид едва не задохнулся, ожидая новостей о пятом покушении, но оказалось, что это новости из интернета, из блога «Министерство пропаганды», который Бишоп запустил за пару недель до своего исчезновения. Сообщение буквально всколыхнуло «Твиттер», «Фейсбук», «Гугл+», «Реддит» и с быстротой молнии разлетелось по другим соцсетям. Переполошившиеся сотрудники «Си-Эн-Эн» решили поделиться новостью с остальной частью страны.
– Вот сволочи! – буркнул Билл.
– Конечно, – ничуть не удивившись, сказала Джина.
Дэвид промолчал. Он вспомнил тот взрыв в Берлине и то, как он, шатаясь, поплелся домой в пропитанных мочой джинсах, как поднялся по лестнице к двери своей квартиры. Как остановился, чтобы ответить на звонок. Ингрид, которая находилась в тот момент в Нью-Йорке, только что узнала о взрыве и позвонила ему на мобильный узнать, все ли с ним в порядке.
– Конечно, со мной все в порядке, – солгал он ей тогда…
Она могла бы, возможно, и позлорадствовать, но не стала. Рейчел была просто благодарна, что после покушения на четырех членов Конгресса федеральное правительство предпринимает строгие меры по усилению собственной безопасности и перестает экономить. Теперь ее команде предоставили три взаимосвязанных офиса на пятом этаже Здания Гувера. За каждым региональным аналитиком, таким как Даг или Эшли, закрепили отдельный стол, а Прю получила собственный кабинет.
Третью комнату она постепенно заполнила агентами, которые могли взять на себя массу работы, требующей непрерывной беготни – той, которая уже основательно вымотала ее в последнее время. К пятому июля семь из этих двенадцати столов уже использовались агентами, которые активно обрабатывали информацию, поступающую на горячую линию ФБР.
Они получали сообщения о неизвестных субъектах и о подозрительных фургонах, проезжающих через пригороды, напичканные дорогими авто. Соседи доносили друг на друга. Поступали звонки и от тех, кто непомерно увлечен политикой. Эти люди доносили на дикторов, которые, по их мнению, попали под пагубное влияние «Бригады». А студенты стучали на одноклассников, которые однажды выразили недовольство или отвращение к федеральному правительству. И еще было много сообщений от иностранцев. То, что они получили в итоге, представляло собой поперечный разрез американской паранойи, скрытых предрассудков, выплывших на поверхность. Попадало под подозрение все, что так или иначе шло вразрез с господствующей тенденцией.
В тот первый полноценный день Оуэн Джейкс пригласил Прю на телеконференцию с Фей Левинсон, розовощекой атташе по юридическим вопросам в Берлине. Когда на экране появилась картинка, Левинсон радостно произнесла:
– Привет, Оуэн!
– Я помог ей устроиться на эту работу, – прошептал Джейкс на ухо Рейчел.
Фей проинформировала их о сотрудничестве с немецкой разведкой. За последние сутки немцы активно отслеживали сеть европейских связей Мартина Бишопа.
– Неужели у них есть для этого время? – спросила Прю.
