В итоге они все-таки успокоились, подошли поближе друг к другу, и с этого момента ни единого слова из их разговора уже нельзя было разобрать. Кевин встал и направился к ним. Когда он подошел поближе, Паркер впилась в него взглядом, и он понял, что пока здесь лишний, и вернулся к машине Миттага. Отыскав в бардачке пачку жевательной резинки, Мур вытащил пластинку, сунул ее в рот и возвратился в беседку.
Вскоре к нему присоединился Бенджамин, в то время как Мартин и Ингрид все еще стояли перед часовней и о чем-то говорили.
– Что происходит? – спросил Кевин.
Бен, явно расстроенный, покачал головой.
– Он не понимает, что делать. И, наверное, никогда не поймет.
– Тогда почему вы так долго были вместе?
Миттаг выгнул бровь и с подозрением взглянул на Мура.
– А как иначе я мог бы все это провернуть? Думаешь, у меня есть деньги проворачивать такие дела?
Кевин посмотрел вниз – туда, где Ингрид, качая головой, что-то доказывала Мартину. Потом она пошла прочь, опустив голову и тупо уставившись в зеленую траву.
Бишоп повернулся в сторону беседки и поднял голову. Мур перехватил его взгляд, увидев на его бородатом лице целую смесь эмоций. О чем он раздумывал? Что за разногласия возникли у них с напарником?
Потом Мартин вдруг резко дернулся, и левая часть его головы словно взорвалась, а светлая дверь часовни покрылась брызгами чего-то красного…
Увидев перекосившееся лицо Кевина, Бен тут же повернулся. Ингрид оглянулась, лишь когда до нее докатилось эхо от выстрела. Взвизгнув, она сразу бросилась к Мартину. Толком не осознав, что делает, Мур побежал к ней с криком:
– Уходим, прочь отсюда, скорее!
Наконец Бен вскочил и закричал:
– В машину! Быстро!
И бросился к джипу.
Кевин подбежал к Паркер, которая склонилась над размозженной головой Бишопа, – ее руки были в крови. Она не двинулась с места, и ему пришлось схватить ее за талию и поднять. Упираясь, женщина отчаянно пинала его и плакала. Но Мур не собирался ее отпускать. Он поволок ее к машинам – там, за часовней, было безопаснее. Добравшись туда, молодой человек опустил ее на траву. Ее лицо было мокрым от крови и слез. Она была не в состоянии двигаться.
– Я помогу вам, Ингрид. Только, пожалуйста, успокойтесь. Ему уже ничем не помочь.
Мур наклонился и протянул к ней руки, но она отмахнулась и, внезапно успокоившись, сказала:
– Я все поняла.
Он проследил, как она поднялась на ноги, шаткой походкой самостоятельно доковыляла до машины и уселась на пассажирское место. Кевин пристроился рядом, и Бен, пригнувшись пониже за рулем, надавил на педаль газа.
– Опустите головы, – предупредил он дрожащим от избытка адреналина голосом.
И они, разметая гравий и подняв клубы пыли, рванули вперед. Выскочив на трассу 130, машина понеслась на запад.
Мур осторожно поднял голову и обернулся. Посмотрев в заднее ветровое стекло, он заметил, как яркий луч солнца высветил вдали что-то белое. Кевин различил посреди пшеничного поля белый пикап. Через пару секунд машина двинулась с места.
Кто же убил Мартина Бишопа? Что это означало для будущего «Бригады»? И как Сэму Шумеру удалось узнать о гибели идейного вдохновителя организации раньше, чем Рейчел? Она уже собиралась набрать его номер, как вдруг загудел ее собственный мобильный телефон. Звонил Полсон. Он был в бешенстве и хотел знать, что происходит.
– Бишоп мертв? И что же, виден теперь свет в конце туннеля?
– Кое-что видно, – ответила Прю, но сейчас ей не хотелось вдаваться в детали.
– Вы нервничаете, Рейчел.
При таком количестве адреналина, бурлящем в ее крови, агент вообще не понимала, что сейчас чувствует. Но все-таки собралась с мыслями и ответила:
– Я чувствую тревогу, сэр.
– Расскажите, что вас беспокоит!
Прю вздохнула, но накуренный воздух в кабинете шерифа тут же оставил неприятный привкус на языке.
– Я несколько часов беседовала с так называемыми «сторонниками». То, что я услышала, – просто какая-то бессмыслица. Оказывается, четвертого июля произошло совсем не то, чего все они ожидали, и в каком-то смысле не то, чего ожидала я. Предыдущие восемь лет Бишоп своими лекциями все-таки поддерживал некий баланс. Да, в его речах мы слышали о насилии, но фактически насилие никогда не поощрялось. Он вел себя крайне осторожно… И теперь вдруг такое?
– Зачем вы ищете какой-то смысл? – раздраженно проговорил Полсон. – Попробуйте хотя бы час поговорить с моей дочерью.
– Здесь совсем другое, сэр, – возразила Рейчел, стремясь выражаться максимально просто и понятно. – Убивая политиков, «Бригада» сама себя лишила легитимности. Подобные действия либо вызывают революцию, либо гробят все то, на что вы потратили всю свою жизнь, все, к чему стремились. Выгляните на улицу. Там нет никакой революции!
– Они лопухнулись, согласен. Теперь нам нужно воспользоваться создавшейся ситуацией.
