Прю прокрутила список дальше. Имена отзывались в памяти эхом, иногда приятным, иногда – не очень. Остановилась она на том имени, которое принесло в это святилище веганства желанные плотоядные воспоминания. Эшли ответила после третьего гудка.
– Рейчел? Ты в городе?
– В Сиэтле. Вот вспомнила о тебе. Есть минутка?
– Да хоть часы. Пробки на дорогах здесь такие же, как и при тебе, и никакие протесты не помогают. Не знаю даже, когда попаду домой.
– По-прежнему оставляешь все деньги в «Фого де Шао»?
– А на что еще их тратить? На нищих?
Прю уже стала подзабывать ее своеобразный юмор. Но в этом вся Эшли…
– Поговорим о работе, если ты не против, ладно? – предложила агент.
– А разве мы когда-нибудь говорили о чем-то другом?
Упрек, но справедливый. Занимаясь расследованием «Бригады», Рейчел так и не узнала толком ни саму Эшли, ни ее коллег.
– Насколько далеко ты продвинулась по «Магеллан Холдингс»? – спросила Прю.
В трубке прозвучал автомобильный гудок.
– От Лоры Андерсон? – уточнила бухгалтер. – Недалеко. Мы изучили семейное древо, думая, что ее выбрал кто-то из родственников. Детей у нее нет, родственников мало. Был племянник, к которому мы присматривались, но он оказался чист.
– Значит, ничего.
– Беспокоишься из-за доклада? – спросила Эшли.
– Я ни о чем уже не беспокоюсь. Я в Сиэтле, ты не забыла? – вздохнула агент.
Ее собесденица рассмеялась.
– Можно к тебе?
– А коллеги? – встрепенулась Рейчел.
– Что?
– Разве ты не говорила, что Андерсон работала в ООН… сколько? Лет пятнадцать?
– Да, но… – Снова автомобильный гудок – на этот раз сигналила, похоже, сама Эшли. – Но зачем ООН финансировать каких-то американских радикалов? Или на Западном побережье у тебя в голове одни только заговоры?
– Просто мысли вслух.
– Вообще-то, не думаю, что это направление стоящее. Но ты, похоже, вцепилась и отпускать не хочешь.
Рейчел вспомнила те два монитора в холодном сарае. Щелк, щелк, щелк.
– А ты? – спросила она.
– Эрин Линч покоя не дает. Наркобароны. Хоть стреляйся.
– Ладно, береги себя.
– И ты тоже. Сражайся за правое дело.
Несмотря на ноющую ногу, из ресторана удалось выйти, ни разу не споткнувшись. К вечеру посвежело, и уличные фонари проливали лужицы света на черные тротуары. Светло, темно, светло, темно. Почтовый ящик в вестибюле преподнес стопку счетов, а лифт со звоном и грохотом довез ее до девятого этажа. Домовладелец пообещал прислать к выходным мастера-ремонтника, но никто из соседей его особо не ждал.
Лишь войдя в квартиру, Рейчел поняла: что-то не так. Сигнализация, которую она включала каждое утро, не работала. Прю еще не успела зафиксировать эту мысль, как ощутила у себя за спиной движение воздуха. Она инстинктивно упала, почувствовав мимолетное прикосновение чего-то твердого к затылку, и выбросила назад здоровую ногу. Каблук врезался, похоже, в голень. Рейчел прокатилась по ковру и лишь теперь увидела противника – рука со шприцем, кеды в прозрачных бахилах, зеленая ветровка, черная балаклава.
Незнакомец отшатнулся, на мгновение подняв ногу, чтобы удержать равновесие, и Прю, не думая, схватила его за другую ногу и рванула ее что было сил. Чужак взмахнул руками и, не удержавшись, грохнулся на спину, а Рейчел резко двинула локтем ему в пах. Он глухо охнул от боли, а она навалилась всем весом сверху и опять же локтем врезала ему в солнечное сплетение. Остававшийся в легких воздух вырвался с негромким взрывным звуком, и незнакомец затих, раскинув руки и хрипло сопя. Выпавший у него из пальцев шприц откатился по деревянному полу. Не теряя времени, женщина надавила предплечьем на горло противнику, а другой рукой, пошарив, схватила шприц и воткнула иглу в сонную артерию. Глаза у незнакомца открылись, рот тоже, но воздуха, чтобы что-то сказать, ему не хватило.
– Не заговоришь, нажму на поршень. – Из-за маски Рейчел не видела выражения его лица, а потому для убедительности легонько качнула шприц. Мужчина моргнул. – Начнем. Кто тебя послал?
– Не… знаю, – выдавил он.
– Что в шприце?
Напавший на нее человек моргнул, на мгновение закрыв налитые кровью глаза.
– Э… тор… фин[29].
Теперь моргнула уже Рейчел. Капля эторфина убила бы ее на месте, а разбавленный отключил бы надолго и всерьез. Так какой вариант в шприце? Незнакомец уже приходил в себя, и она, понимая, что долго его не удержит, надавила на поршень. Мужчина успел понять, что случилось, но было уже поздно. Он попытался крикнуть, но отрубился и обмяк, не издав ни звука.
Нога у Прю разрывалась от боли.
Она закрыла глаза. Досчитала до двадцати. Потом проверила у чужака пульс.
Живой.
Она стащила балаклаву с расслабленного лица.
Белый, за сорок, густые ресницы, тяжелый подбородок. В волосах седина. Рейчел попыталась выровнять дыхание, но получилось у нее плохо, потому что это был он. Человек из августа 2017-го, с арлингтонского перекрестка. Тот, который стрелял в нее из «магнума».
