Мне хотелось сказать что-то резкое, что-то про то, какой должна быть настоящая материнская любовь и что негоже её покупать… а потом я вдруг понял, что это снова говорит молодое тело и гормоны. А накопленный жизненный опыт шепчет, что Мирослава совершенно права. Зачем отказываться от того, что можно получить достаточно легко?
— Знаешь, а ты права, — ответил я.
Только глаза почему-то защипало.
Мирослава поднялась, подошла ко мне и села на колени. Потом наклонилась и поцеловала. «Просто знай: я люблю тебя за то, что ты есть», — прошептала она мне на ухо. И на душе стало гораздо спокойнее.
Мы выехали рано утром, затемно. Дмитрий Петрович выделил нам «Гранд Чероки», с особенными номерами. Хорошо хоть без проблесковых маячков…
Было прохладно, шёл небольшой снежок. А я был рад, что мне не надо рулить — в полутьме комфортного салона мы обнялись, согревая друг друга.
— Саш? — тихо окликнула меня Мирослава.
Кажется, я немного задремал, потому что за окном городской пейзаж уже сменился заснеженным лесом.
— Да? — ответил я, потягиваясь.
— Как твою маму зовут?
— Наталья Гаврииловна, — ответил я.
— Интересное отчество, редкое… слушай, а ты отцу не говорил обо всём этом?
— Нет.
— И правильно. Не говори пока, — кивнула она, погладив меня по шершавому «ёжику» на голове.
— Потом расскажу, — ответил я. — Когда всё решится.
— Это правильно.
— Ага. Знаю…
— Странно так… — Мирослава вздохнула, глядя в окно. — Вроде бы совсем рядом с Москвой, а ощущение будто в зимнюю сказку попали. Скажи?
— Зарево над городом видно, — возразил я.
— Ну да. Если приглядываться… а вообще интересно было бы поехать вот так, куда глаза глядят, в темноту… запастись разными вещами, чтобы зимой можно было выжить. Палатку, там, горючего запас… оружие на всякий случай… и ехать — до самого океана!
— Интересные у тебя фантазии! — заметил я. — Это ж сколько ехать-то придётся?
— А ты представь, что выбора нет? — спросила Мирослава. — Вот представь, что ты узнаёшь, что завтра ядерная война начнётся? И единственный способ выжить — бежать?
Я поднял голову и посмотрел ей в глаза. Она улыбалась, а у меня прямо напряжение внутри спало. Несерьёзно, значит. Это хорошо.
— Ну, тогда надо подойти основательно, — кивнул я. — Запас горючего сделать. Рации найти. Ящики железные, чтобы электронику защитить на случай, если попадём под действие электромагнитного импульса от взрыва. Да, цепи в движке вовремя разомкнуть — так больше шансов, что электрика уцелеет на расстоянии. Хотя машина сама по себе неплохая клетка Фарадея… что ещё? А, лекарства обязательно! И золото!
— А золото-то зачем? — спросила Мирослава, подняв бровь. — Какое оно будет иметь ценность, если кругом всё будет разрушено?
— Самое прямое! — ответил я. — И разрушено будет далеко не всё! Но вот цивилизация откатится в прошлое, факт. Как раз тогда, когда золото имело большую цену.
— И много тёплых вещей, — продолжала Мирослава. — И топор, чтобы дрова рубить… и запас еды на пару лет! Иначе как ядерную зиму пережить?
— А её не будет! — Я улыбнулся. — Это городской миф.
— Что? — кажется, Мирослава искренне удивилась.
— Это специально придумали. Страшилка, чтобы население пугать. После реальной ядерной войны ничего подобного не будет.
— Ты так уверенно говоришь… — она прищурилась. — Будто специально интересовался вопросом.
— У меня отец — ракетчик, — нашёлся я. — Конечно, мы много говорили в детстве об этом. Он много интересно рассказывал.
— Понятно всё, — рассмеялась Мирослава. — В общем, если наступит Апокалипсис — хорошо, что ты рядом. С тобой не пропаду!
— Это правильное решение, — улыбнулся в ответ я. После чего добавил: — Только лучше было бы без Апокалипсисов всё-таки…
Мирослава как-то странно на меня посмотрела. После чего снова притянула к себе, и мы обнялись.
— Какой дом? — спросил водитель, когда мы выехали на нужную улицу.
В этой части города стояли частные дома. Какие-то ещё со старых времён, но довольно много вилл успели отстроить «новые русские» из местных бандитов и чиновников.
— Шестой, — ответил я.
Адрес я помнил хорошо. Приходил сюда, когда в школе учился, если совсем невмоготу становилось. Думал, что удастся поговорить с мамой, как-то отношения наладить. Пытался успокоить себя, что те слова были сказаны на эмоциях, а после мама не знает, как снова начать общаться… только тогда я так и не решился позвонить в звонок на воротах. И правильно сделал.
Машина остановилась возле нужного дома, прямо напротив калитки.
— Давай я сам сначала, что ли? — сказал я, когда собрался открыть дверь, чтобы выйти.
— Нет, — решительно ответила Мирослава. — Мы вместе.
Возле калитки слева от ворот была установлена камера наблюдения. Я посмотрел в неё, после чего нажал на звонок.
Послышалась переливчатая трель. Это продолжалось где-то минуту.
— Да? — наконец ответил мамин голос. — Вам кого?
— Мам, привет, — ответил я.
— Саша? — удивление, смешанное с раздражением. — Подожди, сейчас спущусь.
Ждать пришлось довольно долго, минут десять. Я даже начал нервничать и хотел ещё раз нажать на звонок, но Мирослава меня остановила.
