Отец Пашки уже ждал возле будки автовокзала, на старенькой семёрке БМВ. Точнее, это мне она казалась старенькой. По меркам девяносто шестого года машина была топом.
Пашка бегом кинулся к парковке. Я последовал за ним.
Его отец был крупным, немного полноватым мужчиной с острым носом и умными, близко посаженными карими глазами.
— Ты с товарищем? — пробасил он, заметив меня.
— Да, Пап, это Саня, — кивнул Пашка. — Он тоже из Егорьевска, представляешь? Подкинем до города?
— Подкинем, — улыбнувшись, кивнул отец. — Только в следующий раз предупреждай о компании, договорились?
— Да я чтоб тебе время сэкономить, дорого же! — оправдывался Пашка.
— Значит, говоришь, Александром зовут? — отец Пашки протянул мне руку. — Я Вениамин Петрович.
— Очень приятно, — кивнул я, отвечая на крепкое рукопожатие.
И мы поехали.
Вениамин Петрович гнал под двести, по узкой неосвещённой дороге, с частыми поворотами, даже не думая снижать скорость в населённых пунктах. При этом ни он, ни Пашка даже не думали пристёгиваться.
— Значит, тоже с прокурорско-следственного? — спросил Пашкин отец, когда мы проехали район воскресенских дач.
— Нет, — я мотнул головой.
— А откуда?
— Факультет зарубежной военной информации, — ответил я.
— Вот как?
Я видел в зеркале заднего вида, как Вениамин Петрович поднял бровь.
— Грушный факультет, пап, — вставил Пашка. — Ещё и китайский будет учить, представляешь?
— Перспективно, — согласился его отец. — Ты как дальше? Служить планируешь?
— Да как пойдёт, — ответил я. — Сначала главное отучиться.
— И это правильно, — одобрил Вениамин Петрович. — Армия даёт дисциплину. А для учёбы и дальнейшего успеха знаешь, что главное?
— Самодисциплина, — ответил я.
— Верно! — он бросил на меня взгляд через зеркало. — Молодец, раз понимаешь!
В прошлый раз всю дорогу, которая оказалась довольно короткой по времени, учитывая скорость, Пашкин отец читал нам нотации насчёт того, какие качества необходимы для успеха в наше непростое время да иногда ругал правительство и чиновников. Я тогда только слушал, кивал и улыбался. На этом наше общение и закончилось.
Теперь же у меня были несколько другие планы, поэтому надо было к себе как-то привлечь внимание.
— Но вообще в армии сейчас туговато будет… эти дуболомы в Думе такое с бюджетом творят! Вроде комиссию чрезвычайную формировать собираются, а толку? Задавят их! Хотя у вас-то ещё терпимо будет, а вот как в регионах и частях… в другое время бунт бы был, а теперь, эх! — он махнул рукой, на пару секунд отпустив руль.
— Все Чечнёй напуганы, — сказал я.
— Это да! — кивнул Вениамин Петрович, — сейчас все ждут, чем переговоры закончатся.
— В Хасавьюрте-то? С Лебедем которые? Да понятно, чем, — ответил я. — Сдадут всё. Войска выведут. Обязуются дать денег на восстановление.
Пашкин папа даже скорость снизил, глядя на меня в зеркало с удивлением.
— Тоже вот так думаю, — сказал он. — Но попробуй кому-то из наших скажи! Патриоты, блин, хреновы, верят, что Лебедь сам по себе что-то решать будет.
— Не будет, — согласился я. — Да его самого из команды через пару месяцев сольют. Несмотря на все заслуги на выборах.
— Значит, так думаешь… — Вениамин Петрович постучал пальцами по рулю. — И, скорее всего, ты прав. Вообще ты умный парень, как я вижу! Из Егорьевска, говоришь? Кто отец?
— Военный пенсионер, — ответил я. — Сейчас работу активно ищет. Он такой человек, старой закалки. Умеет быть верным. Может, у вас что-то есть на примете?
— Ну ты шустрый! — Вениамин Петрович рассмеялся. — Молодец! Люблю такое.
Он снова убрал одну руку с руля, потёр лоб. Задумался. А через пару минут сказал:
— Ты, говоришь, из Егорьевска сам, да? Какой район?
— Шестой микрорайон, — ответил я.
— Вот как… — он потрогал подбородок. — Значит, давай так решим: зайди-ка ты ко мне завтра в контору. С утреца можно, часов в восемь. Тебе как?
— Пап, суббота же! — вмешался Пашка.
— Мы работаем завтра, — отрезал Вениамин Петрович.
— Куда подойти? — ответил я.
— Карла Маркса двадцать пять. Напротив администрации. Найдёшь?
— Найду.
— Завтра заходи, поговорим. Предложение к тебе будет. Если договоримся, глядишь, и с отцом вопрос порешаем.
Меня высадили во втором микрорайоне, и дальше до дома я шёл пешком. Несмотря на позднее время, вокруг было много гуляющего народа: последние деньки лета, пятница… кое-где кучковались компании, играли гитары. Но я старался обходить их стороной — ещё не хватало ввязаться во что-нибудь.
Прошёл мимо своей школы. Ну как своей: за жизнь я успел сменить их с десяток, а эта просто была последней в списке. Я там учился всего-то два с половиной года.
Школу только что построили, а наш класс был вторым выпускным. Помню, когда нас формировали, здание ещё не было сдано, и мы шли на уроки в соседнюю пятую школу.
Перед глазами встала выпускная линейка и последующая гулянка. Обошлись без ресторана — родители при поддержке педагогов решили, что дешевле всё будет организовать в здании школы.
