При этом Церковь существовала для того чтобы учить людей, как жить по справедливости, но было совершенно очевидно, что это именно то, чего не выполняли так много ее министров. Она не стояла над миром, как хотели святые; она являлась частью его. Так как каждое мирское деяние совершалось с именем Христа и с благословения церкви, получалось, что христианство стало истинно мирской религией. Чем богаче становилось общество и чем больше людей обогащалось, тем более материально настроенной становилась и Церковь. Официальное христианство превратилось в гигантское крупное предпринимательство. Именно оно сделало существование богаче и полнее, поощряло художественные и интеллектуальные достижения, и, во времена, когда жизнь была суровой и опасной, а смерть – постоянным гостем, внушала миллионам чувство надежды и защищенности. При этом многие, если не большинство из тех, кто служил церкви, были простыми мужчинами и женщинами, без особого чувства призвания вступавшие в нее, потому что священничество являлось единственной профессией, предлагавшей продвижение для всех, кто не являлся воином, землевладельцем или купцом. Служение Церкви было дорогой к богатству, власти и высокому положению, а также к любому просвещению и знанию.
Обычный клирик и мирянин рассматривал драму жизни Христа, смерть и воскрешение, абсолютно не подвергавшихся сомнению, скорее, как удивительную историю успеха, в чью честь и была придумана вся эта блестящая доктрина средневековой религии, нежели как способ достижения духовных целей. Великолепные церкви и их сокровища, процессии, мистерии и захватывающие обряды, знакомая компания ангелов-хранителей и святых, готовых помочь всем тем, кто умилостивит их, и Святая Церковь лично, следящая за духовными успехами человека подобно мудрому и дальновидному банкиру, наблюдающему за ценными бумагами своих клиентов, – все это было предназначено для его обогащения. И основываясь на принципе, что те, кого следует наделить прежде всего, – это богатые и успешные в делах люди, «собственники», кому Церковь больше всего и предлагала.
Ибо хотя вступление в ряды священничества было открыто для всех, и даже для сына последнего крестьянина, если его господин жаловал вознаграждение, мог вознести его, с необходимым участием и патронажем, на блестящую вершину его профессии, образовывалась непреодолимая пропасть между избранными и общей массой простых клириков. Обязан ли был удачливый претендент своим успехом рождению или аристократическим связям, или его таланты сделали его известным власть имущим, хотя сам он был низкого происхождения и имел темное прошлое, выбор правильной церковной бенефиции мог дать ему возможность платить за свое образование и обеспечить ему комфортабельную или даже роскошную жизнь. Поскольку до настоящего времени это обеспечивало финансовую независимость талантливым людям, система имела много положительных сторон и привлекала выдающиеся таланты к служению церкви и государству. Но она несла в себе и тяжкие злоупотребления. Лорды и богатые землевладельцы, имевшие младших сыновей, непригодных к военному делу или склонных к церковному служению, могли представлять их на приход еще до того, как они достигли совершеннолетия; брат графа Глостера в царствование Эдуарда I, который вступил в церковные ряды, таким образом скопил в процессе своей далекой от благочестия карьеры не менее чем 24 бенефиции, в дополнение к высоким должностям в двух монастырях и трех других коллегиях и соборах.