Там перед ним проходят король и его рыцари и «сильные мира сего», бароны и горожане, мэры и жезлоносцы, «которые действуют как посредники между королем и парламентом в сохранении закона», прекрасные леди, чьи пальцы «привыкли шить по шелку и сендалу и ризы капелланам мастерить», судейские стряпчие, подобно ястребам в шелковых капюшонах и которые «закон отстаивать готовы за фунт иль пенсы, а не ради правды», «купцы – гордые люди, терпеливые на язык»
«энергичные в своих подношениях городам и лордам,а бедным людям от них достается лишь брань».Пекари, пивовары и мясники, ткачи, портные, медники и сборщики налогов, «Питер, продавец папских индульгенций, Берти Бедль из Букингемшира, Реджинальд староста Ратленда и Мампс мельник», – все они были там.
«Был всякий люд там: знатный и простой.Кто странствовать пускался, кто трудился,Как издавна на свете повелось.Одни тянули плуг, копали землю,В труде тяжелом взращивая хлеб;Другие ж их богатства истребляли.И были, кто объятые гордыней,В наряды дорогие облеклись,Иные ж предавались покаянью,Молитвой жили и постом в надеждеСподобиться небесного блаженства...Кругом все попрошайками кишело;У них набиты брюхо и мешки;По сердцу им, как нищим, побираться,И пьянствовать, и драться в кабаках... [455] Сис-башмачница сидела на скамье,Уотт, сторож заповедника, и с ним его жена,Тимм – медник и двое его учеников,Хикк, содержатель извозчичьей биржи, Хью, продавец иголок,Кларисса из Кок Лейн, церковный клерк,Доу-землекоп и дюжина других;Сэр Питер Прайди, Перонелла из Фландрии,Странствующий музыкант, крысолов, мусорщик с Чипсайда,Канатный мастер, конный господский слуга,Роза, продавщица металлической посуды,Годфри из Гарликхайса, Гриффин из Уэльса...Джек-буффон и Джонета из притона,Даниэль, игрок в кости, и Денот-сводник...» [456] Смешавшись с ними, поэт увидел своего собрата священника. Это был Бездельник (Sloth), священник, который не мог ни петь, ни читать, но мог найти зайца в поле или прокладывать колею лучше, чем блаженный муж, «носящий тонзуру», и «тот, кому Христос препоручил радеть о душах грешных прихожан», кто «в Лондоне отлично живет» и «состоит на службе короля, казну его считает в Казначействе». Были также и монахи, которые потеряли сострадание к беднякам, «ведь их товар и деньги – неразрывны», университетские доктора, «использующие предположения, чтобы доказать истину» и «терзающие Господа своим обжорством», пока они поедают на кафедрах изысканные блюда,
«А стон жаждущих взывает у их ворот,Голодные и истощенные, что дрожат от холода,Которым некуда идти и не с кем поделиться своими страданиями.Там были странствующие монахиВсех орденов...Народу там Писанье толковали:И вкривь и вкось евангельскую правдуОни вертели...»;торговцы индульгенциями, размахивающие папскими буллами с епископскими печатями, чтобы выманить у простого народа как можно больше золота; отшельники с кривыми посохами, идущие по дороге в Уолсингем, «а с ними – девки их», «работать лень болванам долговязым», а также вздорные монахини из монастырей, возмущающиеся, когда повар
«приготовлял им супы из болтовни о том, что дама Джен-незаконнорожденная,А дама Кларисса – дочь рыцаря, а ее муж – рогоносец,А дама Перонелла – дочь священника и настоятельницей никогда не будет,Потому что она имела ребенка во время сбора вишен;Весь наш капитул это знал...»