В «Былом и Думах» Герцена находим следующую, записанную с натуры картину полицейской расправы, прекрасно иллюстрирующую причину образцовой чистоты полицейских книг, которой так не доставало у совести содержателей книг… – Пред квартальным стоят обвинительница (содерж. публичного заведения) и обвиняемый (сиделец). «Вместо суда, – рассказывает Герцен, видевший сцену “патриархального суда” во время ареста своего в Москве в частном доме, – Соломон-квартальный бранил их обоих, на чем свет стоит. – С жиру собаки бесятся, – говорил он, – сидели бы, бестии, спокойно у себя, благо мы молчим и мирволим. Вишь, важность какая! поругались – да и тотчас начальство беспокоить! И что вы за фря такая? словно вам в первый раз… Полпивщик (обвиняемый) тряхнул головой и передернул плечами в знак глубокого удовольствия. Квартальный тотчас напал на него. – А ты что из-за прилавка лаешься, собака? Хочешь в сибирку? Сквернослов эдакой, да лапу еще подымать, – а березовых, горячих… хочешь?..» «Для меня эта сцена имела всю прелесть новизны, это был первый патриархальный русский процесс, который я видел, – пишет Герцен и затем продолжает: – Содержательница и квартальный кричали до тех пор, пока взошел частный пристав. Он, не спрашивая, зачем эти люди тут и чего хотят, закричал еще больше диким голосом: “ Вон отсюда, вон, что здесь– торговая баня или кабак?” Прогнавши “сволочь”, он обратился к квартальному: “Как вам это не стыдно допускать такой беспорядок? Сколько раз вам говорил? Уважение к месту теряется – шваль всякая станет после этого содом делать. Вы потакаете слишком этим мошенникам”». (Сочин., VI, 220–221). – Вероятно, слюнки потекут у нынешних «Гражданнин’ских» почитателей «властной руки» при чтении этой живописной сцены «патриархального суда», о восстановлении которого не перестают они мечтать…
100
О бесправности населения и полновластии администрации в дореформенное николаевское время у Н. А. Любимова находим следующие игриво-едкие строки: «Начальство сделалось все в стране. Все кесареви; Богови оставалось весьма немного. Все сводилось к простоте отношений начальника и подчиненного. В начальстве совмещались закон, правда, милость и кара. – Губернатор при какой-то ссылке на закон, взявший со стола том Свода Законов и севший на него с вопросом – где закон? был лицом типическим и в частности добрым и справедливым человеком… Купец торговал, – продолжает в щедринском духе г. Любимов, – потому, что на то была милость начальства; обыватель ходил по улице, спал после обеда – в силу начальнического позволения. Приказный пил водку, женился, плодил детей, брал взятки по милости начальнического снисхождения. Дышали воздухом потому, что начальство, снисходя к слабости нашей, опускало в атмосферу достаточное количество кислорода, рыба плавала в воде, птицы пели в лесу, потому что так разрешено начальством. Начальник был безответствен в отношениях своих к подчиненным, но имел в тех же условиях начальство над собою… Военные люди, как представители дисциплины, считались годными для всех родов службы. Гусарский полковник заседал в синоде в качестве обер-прокурора и т. д.» (см. 182–183 н. н. «Катков и его истор. заслуга»). Грозою казанских жителей в 30-х гг. был полицеймейстер Поль. «Много я на своем веку видал чиновных извергов, – рассказывает Михайлов, – но равного Полю не встречал. Не говорю об алчности его к деньгам: это была общая всем слабость в ту пору. Поль делал зло из одного удовольствия делать его, не имея от этого никакой выгоды. Закон и право для этого человека не существовали. У него была неудержимая страсть к телесным наказаниям, и он истязал людей совершенно невинных. Полицейским чинам стоило взять совершенно непричастного ни к какому проступку человека и донести на другой день полицеймейстеру, что взятый задержан за пьянство и буйство, Поль без всякой поверки донесения тотчас же приказывал его при себе растянуть и высечь. Этой участи подвергались не только простолюдины, но даже и мелкие чиновники. Одного портного засекли до смерти. («Русск. Стар.», 1899. № 10). Жалобы были бесполезны».
101
«Русск. Стар.», 1891. № 5. С.403.
102
В с. Васильеве, Уфимской губ., как сообщали местные «Губернские ведомости», так заинтересовались сценами мирового разбирательства, печатавшимися в столичных газетах, что выучили их наизусть и разыгрывали в разных домах. «Журн. Мин. Юст.», 1867. № 5. С. 412.
103
См. «Суд. Вестн.», 1866. № 3.
Там же, 1868. № 4.
104
