«Гг. судебные пристава! Поздравляю вас с принятием присяги на новую должность. Надеюсь, вы оправдаете ожидания общества и правительства; на вас лежит священная обязанность не только поддержать, но возбудить упавшее ныне доверие к силе и власти суда, – доверие, без которого парализуется и самое отправление правосудия. Необходимость скорого и точного исполнения решений постоянно сознавалась нашим законодательством: начиная с 1721 г. мы находим в указах неоднократные подтверждения блюстителям правосудия как высшим, так и низшим, иметь надзор, чтобы дела вершились не только на бумаге, но чтобы решения безостановочно и скоро были приведены в действительное исполнение. К сожалению, предписания закона по сему предмету весьма часто не исполнялись. Приведение в действие решения в большей части случаев возлагалось на полицию, а полиция, обремененная множеством разнородных занятий, всегда смотрела на приведение в действие судебных решений, как на обязанность второстепенную, исполнение коей можно отложить. Последствия этого вам, господа, известны. Решения судебных мест, нередко и Правительствующего Сената, исполнялись не недели, не месяцы, а целые года, даже десятки лет. Выиграть дело в суде не значило выиграть его действительно и получить искомое и присужденное. Целые состояния переходили из рук в руки, а иногда и совершенно растрачивались ответчиком прежде, чем истец, выигравший тяжбу, получал удовлетворение. Для устранения столь важных злоупотреблений и учрежден институт судебных приставов, к которому вы имеете честь принадлежать. Господа! Вы клялись честно и добросовестно исполнять все обязанности принимаемой на себя должности. Исполните же, господа, вашу клятву, восстановите доверие к суду и закону, составляющим основу государственного порядка, без которых немыслимо и самое государство. Соединитесь дружно для достижения высокой цели. Пусть всякий убедится, что со введением в действие Уставов 1864 г. дела вершатся не только на бумаге, но и исполняются на самом деле. Пусть не бедность страшится богатства, а, напротив, богатый, но неисправный должник спешит удовлетворить своего незнатного кредитора. Пусть исполнительный лист в ваших руках будет
Вслед за открытием московских судебных установлений стали открываться провинциальные окружные суды осенью 1866 г. Большая и оживленная борьба происходила между уездными городами из-за чести и преимущества иметь у себя окружный суд. Особенно горячая полемика завязалась между представителями Белозерска и Череповца. Этот спор, как равно и другие, Д. Н. Замятнин решал на месте после тщательного ознакомления с географическими, топографическими и судебно-статистическими данными [81] .
Местные общества, относясь с полным сочувствием к предстоящему открытию нового суда, не скупились на материальные пожертвования, вследствие чего расходы казны были значительно сокращены.
Сенатором Гольтгоером были открыты в ноябре 1866 г. окружные суды: Новгородский, Белозерский [82] , Устюжский [83] , Псковский [84] .
Старшим председателем Московской судебной палаты, сенатором В. П. Поленовым, были открыты окружные суды: Владимирский, Ярославский, Рыбинский, Кашинский, Калужский, Рязанский, Тульский, Тверской, Ржевский [85] .
III
К концу 1866 г. новый гласный суд со всеми новыми и невиданными дотоле принадлежностями, судом присяжных, мировым судом, адвокатурою и пр. уже действовал в десяти губерниях двух судебных округов. Новые формы суда, с уравнением всех пред лицом закона, с гуманным отношением ко всем и с сугубым снисхождением к случайно впавшему в преступление, производили громадное воспитательное впечатление на народ и общество, привыкшее дотоле видеть явную поблажку людям сильным и богатым со стороны подкупленных либо запуганных судей, или бессилие закона и судей пред запирательством ловкого мошенника и душегубца.
С понятным любопытством и затаенным вниманием следило правительство и печать за тогдашними процессами. Залы судебных заседаний в столицах и в провинции ломились от напора слушателей, жаждавших посмотреть на новую обстановку и формы гласного и человечного суда. Каждая новая прокурорская и адвокатская речь составляла событие дня. Все газеты того времени переполнялись судебными отчетами. Даже дамы в салонах говорили о новых казусах, новых разъяснениях кассационной практики.
И общество, и правительство как бы упивались замечательным успехом нового дела, в особенности суда присяжных, с которым соединялось столько дорогих чаяний, но которое внушало столько опасений, по-видимому, очень основательных.
