Аль-Мустасим Биллах, последний из аббасидских халифов Востока, был ученым, скрупулезным каллиграфом, человеком образцовой мягкости, преданным религии, книгам и благотворительности: это был враг по вкусу Хулагу. Монгол обвинил халифа в укрывательстве мятежников и отказе от обещанной помощи против ассасинов; в качестве наказания он потребовал подчинения халифа Великому хану и полной демилитаризации Багдада. Аль-Мустасим ответил хвастливым отказом. После месяца осады аль-Мустасим послал Хулагу подарки и предложение сдаться. Соблазненный обещанием помилования, он и двое его сыновей сдались монголу. 13 февраля 1258 года Хулагу со своими войсками вошел в Багдад и начал сорокадневный грабеж и резню; 800 000 жителей, как нам сообщают, были убиты. Тысячи ученых, деятелей науки и поэтов пали в беспорядочной резне; библиотеки и сокровища, накопленные веками, были разграблены или уничтожены за неделю; сотни тысяч томов были уничтожены. В конце концов халиф и его семья, вынужденные раскрыть тайну своих секретных богатств, были преданы смерти.119 Так закончился халифат Аббасидов в Азии.
Хулагу вернулся в Монголию. Его армия осталась, и под командованием других генералов она двинулась на завоевание Сирии. У Айн-Джалута она встретила египетскую армию под командованием мамлюков Кутуза и Бейбарса и была уничтожена (1260). Повсюду в исламе и Европе люди всех вероисповеданий ликовали; чары страха были сняты. В 1303 году решающая битва под Дамаском положила конец монгольской угрозе и спасла Сирию для мамлюков, а возможно, и Европу для христианства.
Никогда еще в истории цивилизация не получала столь внезапного и столь сокрушительного удара. Варварское завоевание Рима растянулось на два столетия; между каждым ударом и следующим было возможно некоторое восстановление; и германские завоеватели уважали, а некоторые пытались сохранить умирающую империю, которую они помогли разрушить. Но монголы пришли и ушли в течение сорока лет; они пришли не для того, чтобы завоевать и остаться, а чтобы убивать, грабить и увозить добычу в Монголию. Когда их кровавый поток схлынул, они оставили после себя фатально подорванную экономику, разрушенные или засоренные каналы, школы и библиотеки в пепле, правительства, слишком разобщенные, бедные и слабые, чтобы управлять, и население, разрезанное пополам и разбитое в душе. Эпикурейская праздность, физическое и умственное истощение, военная некомпетентность и трусость, религиозное сектантство и мракобесие, политическая коррупция и анархия, кульминацией которых стал разрозненный крах перед внешним нападением — все это, без изменения климата, превратило Западную Азию из мирового лидера в нищего, из сотни кишащих и культурных городов Сирии, Месопотамии, Персии, Кавказа и Трансоксианы в нищету, болезни и стагнацию современности.
Расцвет и упадок исламской цивилизации — одно из главных явлений истории. На протяжении пяти веков, с 700 по 1200 год, ислам лидировал в мире по силе, порядку и масштабам правления, по утонченности нравов, по уровню жизни, по гуманному законодательству и религиозной терпимости, по литературе, учености, науке, медицине и философии. В архитектуре он уступил пальму первенства в двенадцатом веке европейским соборам, а готическая скульптура не нашла соперников в сдерживаемом исламе. Мусульманское искусство исчерпало себя в декоре, страдало от узости диапазона и однообразия стиля, но в пределах, установленных им самим, оно никогда не было превзойдено. В исламе искусство и культура были более распространены, чем в средневековом христианстве; короли были каллиграфами, а купцы, как и врачи, могли быть философами.
