Сельское хозяйство было почти неизвестно в Венеции, но ремесла были очень развиты, поскольку Венеция импортировала из старых городов Восточного Средиземноморья искусства и ремесла, наполовину затопленные политическими потрясениями на Западе. Венецианские изделия из железа, латуни, стекла, золотых тканей и шелка славились на трех континентах. Строительство судов для удовольствия, торговли или войны было, вероятно, величайшей из венецианских отраслей промышленности; оно достигло капиталистической стадии массового труда и корпоративного финансирования и почти социалистической стадии благодаря контролю со стороны главного клиента — государства. Живописные галеры с высокими носами, расписными парусами и 180 веслами связывали Венецию с Константинополем, Тиром, Александрией, Лиссабоном, Лондоном и множеством других городов в золотую цепь портов и торговли. Товары из долины реки По поступали в Венецию для перевалки; товары рейнских городов переваливали через Альпы, чтобы с ее причалов распространиться по всему Средиземноморью; Риальто стал самой оживленной магистралью Европы, переполненной купцами, моряками и банкирами из сотни стран. Богатство Севера не могло сравниться с роскошью города, где все было направлено на торговлю и финансы и где один корабль, отправленный в Александрию и обратно, приносил 1000 процентов на вложенные средства — если не сталкивался с врагами, пиратами или разрушительным штормом.11 В XIII веке Венеция была самым богатым городом Европы, равным которому были, пожалуй, только те китайские города, которые невероятно описал Марко Поло.
Вера уменьшается по мере роста богатства. Венецианцы широко использовали религию в управлении государством и утешали безголосых процессиями и раем; но правящие классы редко позволяли христианству или отлучению мешать бизнесу или войне. Siamo Veneziani, poi Cristiani», — гласил их девиз: «Мы — венецианцы, после этого мы — христиане».12 Экклезиасты не допускались к участию в управлении государством.13 Венецианские купцы продавали мусульманам, воюющим с христианами, оружие и рабов, а иногда и предоставляли военную разведку,14 С этой широкомасштабной продажностью соседствовала определенная либеральность: Мусульмане могли спокойно приезжать в Венецию, а евреи — особенно в Джудекке на острове Спиналунга — могли спокойно поклоняться в своих синагогах.
Данте осуждал «разнузданную распущенность» венецианцев,15 Но мы не должны доверять строгостям того, кто проклинал так экуменически. Более значимыми являются суровые наказания, предусмотренные венецианским законодательством для родителей, занимавшихся проституцией своих детей, или тщетно повторяемые законы о борьбе с коррупцией на выборах16.16 Мы получаем впечатление о жесткой и блестящей аристократии, стоически смирившейся с бедностью масс, и о населении, разрешающем нищету неутоленными радостями любви. Уже в 1094 году мы слышим о карнавале; в 1228 году впервые упоминаются маски; в 1296 году Сенат сделал последний день перед Великим постом (французское mardi gras) государственным праздником. На таких праздниках представители обоих полов выставляли напоказ свои самые дорогие наряды. Богатые дамы увенчивали себя драгоценными диадемами или капюшонами, или тюрбанами из золотой ткани; их глаза сверкали сквозь вуали из золотой или серебряной паутины; на шеях висели нити жемчуга; руки были в перчатках из замши или шелка; ноги обуты в сандалии или туфли из кожи, дерева или пробки, расшитые красным и золотым; их платья были из тонкого льна, шелка или парчи, осыпанные драгоценными камнями и с низким разрезом на шее, к скандалу и очарованию своего времени. Они носили фальшивые волосы, красились и пудрились, шнуровались и застегивались, чтобы быть стройными.17 Они свободно появлялись на публике в любое время, с застенчивой привлекательностью участвовали в увеселительных вечеринках и гондольных эскападах и охотно слушали трубадуров, импортировавших в Прованс мотивы песен на вечные темы любви.
В этот период венецианцы не занимались культурой. У них была хорошая публичная библиотека, но, похоже, они мало ею пользовались. Среди этого непревзойденного богатства не появилось ни одного вклада в образование, ни одной долговечной поэзии. В XIII веке школы были многочисленны, и мы слышим о частных и государственных стипендиях для бедных студентов; но уже в XIV веке среди венецианских судей были люди, которые не умели читать.18 Музыка была в большом почете. Искусство еще не было превосходной колоратурой более поздних времен; но богатство приносило в Венецию искусство многих стран, вкус рос, фундамент закладывался, и старые римские навыки сохранились, прежде всего в стекле.
