Антиутопия от втрого лица. Философско-фантастический рассказ. От автора: "Это притча... Хотя нет... Это просто описание мира за окном - того мира, который я вижу через свои совсем не розовые очки"
Эпоха выбора. Антиутопия от второго лица
Елена Хотулева
Это было время абсурда, время искаженных восприятий, время, когда было запрещено писать «я» и «мы», а написание «он», «она», «оно» и «они» брали на заметку в Департаменте смыслов. Странная эпоха, в которую на печать выводили лишь тексты от второго лица, потому что только местоимения «ты» и «вы» были признаны не оскорбляющими человеческую идентичность…
–
Ты стоял на центральной улице своего родного города и пытался свыкнуться с мыслью, что отныне в стране… нет не в стране, а во всем мире правит сообщество людей, пораженных редкой болезнью Вихнера-Магнуса. Таких были единицы. И осознавая то, что от природы тебе был дан мозг, не затронутый симптомами этого редкого недуга, ты приходил к выводу, что надо искать пути выживания в новой реальности.
В душе ты осуждал тех, кто по ночам рыскал по извилистым улицам черных рынков, выискивая нечистых на руку врачей, которые торговали поддельными результатами МРТ-диагностики. Это было против твоих внутренних устоев. В то же время ты открыто не критиковал режим Департамента, так как с детства знал, что нельзя осуждать больных, как нельзя над ними и смеяться. Однако ты не мог догадаться, каким же образом можно легально и достойно выжить в мире, где торжествуют догмы пораженного разума.
Ты сделал два больших шага, чтобы отойти от скамейки – нахождение возле них каралось по закону сроком от двух лет. Ты присел на корточки, так как стояние на одном месте более пятнадцати минут грозило крупным штрафом. Ты достал сигарету и прикурил от поломанной спички – разжигание огня с помощью исправных устройств приравнивалось к терроризму.
Сигарета немного успокоила тебя, хотя породила чувство неловкости, поскольку давала окружающим понять, что ты здоров и не относишься к элитарной прослойке Вихнера-Магнуса. Одна затяжка, вторая, третья… Мысль «что делать?» стучала в виски и мешала сдерживать дрожь.
Мимо прошелестела юбкой женщина. Недоступная… Теперь абсолютно недосягаемая, так как была одной «из них», о чем говорила ее характерная неровная походка. Но видимо у нее были другие представления о законе.
– Может быть, вам помочь? – прошептала она, присев рядом на корточки.
– Я в норме, мое МРТ-сканирование прошло рассмотрение, – автоматически ответил ты, приучив себя за последние дни использовать утвержденную Департаментом фразу.
Но она не унималась.
– Знаете… – Ее пальцы будто случайно скользнули по твоему предплечью. – Я больна…
– Вижу, – Ты раскатал засученный рукав и застегнул пуговицу, чтобы больше не ощущать ее прикосновения.
– Нет, вы не поняли… – Из ее рук упала помятая справка с гербовой печатью. – У меня редкая мутация, я могу вас заразить.
Ты вздрогнул. Да, об этом писала желтая пресса, были слышны шепоты в подворотнях… Но до сих пор было так и не ясно, правда ли есть люди, которые могут передавать свое безумие близким. Это звучало заманчиво. Но нет! Одновременно с пропуском в трансформированный мир это давало и отказ от всего того, что прививалось тысячелетиями.
Короткий миг на раздумья. Ты сконцентрировался. Что тебе предлагают – связь, которая может сделать тебя полноправным гражданином или шаг в абсурд, охвативший планету? Стать частью элиты, войти в тонкую прослойку правящего меньшинства и смириться с пожизненной мозговой неполноценностью? Или оттолкнуть эту прихрамывающую благодетельницу и обречь себя на проживание в бараках, плохое питание, низкооплачиваемую работу и еще много всего, о чем гремят из громкоговорителей дикторы Департамента? Это не вопрос морали, не вопрос этики или совести. Это вопрос, который ставила перед тобой человеческая природа.
Однако сломить волю легко. Блага цивилизации так привычны, а отказ от них так страшен. А безумие… Да и ладно! Быть может эти, с болезнью Вихнера-Магнуса, они вовсе и не безумные? Вот, ведь сидит она рядом, притягательная в своем шелковом платье, манит искрами режуще-лиловых глаз. Конечно! Зачем противиться тому, чего уже никогда никто не изменит?
– Вы думаете, что все еще может вернуться в прежнее русло? – Будто читая твои мысли, она усмехнулась. – Вы же здоровы, вы должны понимать, что нет пути назад!
Из ее уст это прозвучало особенно убедительно.
– И что вы предлагаете? – Ты выбросил сигарету и с хрустом смял пустую пачку. – Как это делается? Переливание крови? Укол?
Ее смех прорезал тишину улицы, опустевшей в приближении комендантского часа.
– Нет, нет… Гораздо банальнее – как передавались болезни в старые времена. Одна ночь. Или вечер. Или час. И все – вы до конца дней имеете право на золотой паспорт.
– А что получаете вы? – ты улыбнулся, поняв, что она действительно серьезно больна.
– Я? Дело в том, что там, – она показала на громкоговоритель, – женщин намного больше, чем мужчин. А я еще хочу родить.
– Родить!? – Ты понимал, что это бестактно, но не удержался от ироничной усмешки. – Родить с болезнью Вихнера-Магнуса?? А кто же у вас получится? То есть, я так понимаю, у нас… у нас двоих?
Она взяла тебя за руку и вздохнула:
