Эпоха завоеваний полностью

Хотя, как показывают археологические исследования, бедность Македонии до Филиппа определенно преувеличена, его достижения поразительны. Военный гений, проницательный дипломат, великий организатор, жадный ученик, с энтузиазмом принимающий вызовы и реализующий возможности, опытный пропагандист с безграничными амбициями, Филипп II заслуживает эпитета «Великий» не менее, чем его сын. Филипп, проведя несколько лет своей юности в качестве заложника в Фивах, изучил новую тактику фиванской армии — косую фалангу, при которой левое крыло оказывалось сильнее центра и правого крыла. Пока ослабленный правый фланг вступал в схватку с врагом, удерживая позиции, насколько это было возможно, или, отступая, левое крыло получало возможность ударить в правый фланг противника, обладавший обычной глубиной, разбить его и окружить врага. Филипп усовершенствовал эту тактику с помощью блестящей находки. Он экипировал свою пехоту длинными — 4,5–5,5 м — копьями (сариссами), которые, опускаясь одновременно, позволяли защищаться пяти рядам бойцов. Вместе с тем он повысил выучку кавалерии. Со временем к военным победам, расширившим его царство, прибавились административные решения. Он обучал при дворе отпрысков своей знати, основывал города, пускал древесину и серебро из новоприобретенных областей на строительство флота и наделял солдат землей за военную службу.

То обстоятельство, что Филипп пригласил восходящую звезду философии и науки Аристотеля обучать его сына, казавшегося подходящим преемником, демонстрирует, что Филипп был не просто человеком действия. Его недавно раскопанный дворец в Эгах (современная Вергина) свидетельствует о продуманной идеологии. Один из дворов был декорирован символической темой: Зевс похищает финикийскую царевну Европу. Современники разгадали бы намек на конфликт между Европой и Азией. Геродот начинает свое повествование о греко-персидских войнах упоминанием этого мифа, дабы объяснить, как начался непрерывный конфликт между греками и варварами. Филипп сознательно готовил греков к следующему шагу в борьбе со слабеющей Персидской державой — к возобновлению войны против Азии под его началом. В 346 году до н. э., когда строился и украшался дворец Филиппа, афинский мыслитель Исократ призывал его в открытом письме «привести эллинов к согласию и возглавить поход против варваров»[5], то есть против Персидской державы.

Для того чтобы осуществить свой план вторжения в Персидскую державу, Филипп постепенно выстраивал сеть поддержки, кульминацией чего стал его самый выдающийся дипломатический шаг — создание в 337 году до н. э. общегреческого союза. Усиление влияния Филиппа к югу от рубежей Македонии началось значительно раньше, с фактического присоединения к его державе Фессалии в 352 году до н. э. Заняв высшую должность Фессалийского союза (archon), он стал контролировать землю, богатую зерном и лошадьми, а также получать доходы от портов и рынков. Успехи Филиппа опирались не только на военную силу. Он подкупал государственных деятелей Афин, соперничавших с ним за лидерство в Греции, и подписывал союзные договоры всякий раз, когда они казались ему удобным средством нейтрализации врага, — не намереваясь, однако, их соблюдать. Часто о Филиппе вспоминают как о престарелом отце-алкоголике, конфликтовавшем с талантливым сыном и амбициозной женой. Но Филипп был человеком, от одного присутствия которого умолкал лучший оратор Греции. Когда в 347 году до н. э. афинянин Демосфен получил единственный в своей жизни шанс встретиться с Филиппом лицом к лицу в качестве посла, он лишился своего главного оружия — речи. Сказав несколько вводных слов, он внезапно умолк и упал в обморок.