Свидетельством возросшей подвижности женщин является тот факт, что они, особенно в городах имперского периода, оказываются среди членов добровольных союзов. Частично под римским влиянием, частично — в подражание мужским объединениям вроде народного собрания, совета старейшин и клубов юношей, женщины имели собственные корпоративные организации, включавшие жен греков и римских граждан; таковые зафиксированы в македонском Дионе, карийской Стратоникее и фригийской Акмонее. Вероятно, во время женских праздников проводились отдельные собрания. Женщины занимались, в частности, установкой почетных статуй; дело это было затратным, а значит, женские организации владели собственными средствами.
Всякий раз, когда в традиционном обществе женщины приобретают некоторое влияние, на это в первую очередь реагируют защитники традиций. Ответом на требования изменившегося мира — защиту женщин и приличий, а также обеспечение мужского господства — в некоторых эллинистических городах стало введение должности
Рабство — один из древнейших греческих институтов, фиксируемый уже в документах XIV века до н. э. Его определение просто: раб — это человек, являющийся собственностью другого лица или группы лиц (города или объединения). Часто простое юридическое определение скрывает очень сложную социальную реальность. Положение и жизнь рабов определялись их этническим происхождением, обстоятельствами попадания их в рабство, их образованием и родом деятельности. Одни люди рождались рабами, другие были подброшены в младенчестве и выросли в рабстве, третьих захватывали в Северной Африке, Малой Азии или на Северных Балканах и продавали на невольничьих рынках. Были также и люди, которые утратили свободу, потому что попали в плен в бою, стали жертвами пиратов или не смогли выплатить долги. Рабы, занятые в полисной администрации (например, в архиве или силах безопасности) и в домашнем хозяйстве, находились в лучшем положении, нежели те, кто среди множества подобных себе трудился на рудниках. Невольники, служившие своим хозяевам в торговле, ремесле или ростовщичестве, могли приобрести значительное состояние; те, кто был занят в сельском хозяйстве, подчас пользовались некоторой независимостью.
История греческого рабства — и, собственно говоря, любого рабства — это не только и даже не столько история юридических норм и социально-экономических практик, сколько история межличностных отношений и индивидуального опыта. Последний не так-то просто вписать в общую картину. С одной стороны, есть рабы, имена которых мы знаем: Эпикл — сын критского наемника на Кипре, захваченный и проданный пиратами, затем освобожденный и получивший гражданство в Амфисе; евнух Крок — воспитатель киликийской царевны; общественный раб Филипп, который имел достаточно средств, чтобы сделать взнос на гимнасий в Метрополе; Эпафродит — раб Траяна и Адриана, от их лица совершавший закупки камня на египетских карьерах. С другой стороны, эти судьбы должны были разительно отличаться от жизни 10 000 безвестных невольников, которых, как сообщается, продавали на Делосе каждый день, тысячи корабельных гребцов, гладиаторов, в надежде на освобождение убивавших соперников, работников шахт и каменоломен. В I веке до н. э. Диодор нарисовал мрачную картину работы на золотых рудниках в Южном Египте, где люди, закованные в цепи, работали днем и ночью с лампами на лбу. Наиболее сильные раскалывали железными молотами кварцевую породу, затем мальчики выносили ее по туннелю на открытое пространство, где старики и женщины, до самой смерти принуждаемые к труду побоями, размалывали камни:
«Никто из них не заботится о своем теле и не имеет даже одежды, чтоб прикрыть свою наготу. Поэтому нет такого человека, который, увидев все это, не пожалел бы обездоленных из-за чрезмерности их несчастья… Поэтому из-за чрезмерности наказания несчастные всегда считают будущее страшнее настоящего и смерть принимают охотнее, чем жизнь»[120].
