С авиавокзала под Тулой мы регулярно выбираемся в город. После долгих и по большей части монотонных дней в расположении полка, возможность развеяться по вечерам приходится очень кстати. В городе мы узнаём, что, наряду с цирком, есть еще одно заведение, совершенно необходимое советским фронтовикам: Дом Красной Армии. Там можно выпить пива, посмотреть театральные спектакли и концерты, послушать хор Красной Армии и, что для нас самое главное, – познакомиться с девушками. Девушки в этом большом здании, расположенном рядом с собором, – дорогие гостьи. А мы, благодаря необычной военной форме и энергии двадцатилетних, пользуемся у них успехом. Танцуем под звуки скрипок,
Затемно возвращаясь на базу, важно не опоздать на последний автобус, иначе придется два часа топать на морозе по нескончаемому бульвару, который пересекает город с севера на юг. Окна здесь по ночам освещены только у огромного оружейного завода, работающего сутками напролет, чтобы обеспечить растущие нужды советских войск.
С наступлением весны летная подготовка становится интенсивнее. Мы рады снова начавшимся вылетам, но наш энтузиазм охлажден трагическим происшествием.
Поздним утром 18 марта погода стояла пасмурная, в небе громоздились внушительные тучи. Несмотря на это Бурдьё и Жуар совершали тренировочный полет в паре. Жуар был в прекрасном настроении – тем утром он узнал, что ему присвоено звание младшего лейтенанта.
Долго радоваться повышению, к сожалению, не пришлось. Вскоре после взлета, в пятидесяти километрах к северу от базы, два Як-9 столкнулись при выходе из облаков. Самолет Бурдьё камнем спикировал в землю и взорвался. Жуар успел выбраться из кокпита и прыгнуть с парашютом. Он думал, что все обошлось, но в тот самый момент, когда спасительная земля уже была совсем близко, его нагнал потерявший управление Як-9 и крылом сорвал парашют.
Русские пехотинцы нашли тело Жуара среди обломков его самолета. Мы похоронили обоих товарищей в березовой роще. Была метель. Мы с трудом сдерживали слезы, глядя, как в обледеневшую землю опускаются простые гробы, сколоченные из светлых досок.
Морис Бурдьё из февральского пополнения погиб всего через месяц после приезда в расположение «Нормандии». Смерть Жюля Жуара, нашего Жулика, парня из Рубе, стала для меня особенно тяжелой утратой. Он был пламенным патриотом, из породы Марселя Лефевра и моего друга Шарля Энгольда, погибшего в Англии. Свою смелость и преданность Франции Жюль Жуар доказал в Дакаре, приземлившись на «Кодрон-Люсиоле» в самой гуще вишистских войск, чтобы призвать их присоединиться к «свободным французам». Его отец, уже потерявший одного сына на войне, умрет от горя через несколько месяцев после возвращения «Нормандии» на родину.
День 30 марта ознаменовался новым происшествием. Авиаполк собрался в полном составе, чтобы продемонстрировать чудеса высшего пилотажа важным гостям: к нам прибыли генерал Захаров, писатель Илья Эренбург и бывший министр воздухоплавания Пьер Ко.
Представление заканчивается, самолеты начинают заходить на посадку, как вдруг Монье сообщает по радио, что у него заглох мотор. Он отказывается прыгать с парашютом и собирается приземляться с остановившимся винтом.
Мы с ужасом наблюдаем, как, не долетев до посадочной полосы каких-то сто метров, его Як-9 врезается в деревья. Я зажмуриваюсь за секунду до того, как раздается страшный треск и грохот, от которого все вздрагивают, а когда открываю глаза, вижу валяющиеся на снегу обломки «яка». Как и все очевидцы этого события, я уже представляю себе разорванного в клочья беднягу Монье, чьи останки разбросаны вперемежку с покореженными деталями самолета в радиусе нескольких сотен метров.
Мы бежим к месту катастрофы и замираем как вкопанные при виде Монье, по прозвищу Обмани-смерть, который стоит посреди дымящихся обломков и даже делает пару шагов нам навстречу. Щека у него в крови, он хромает, но жив-живехонек.
– Не в этот раз, парни, – говорит нам, держась за поясницу, Монье с тенью улыбки на перекошенном лице.
Чертов Обмани-смерть в который раз оправдал свое прозвище! В 1941-м, на курсах переподготовки в Королевских ВВС, он врезался в дом на своем «Тайгер Мот» после того, как поднырнул под провода высоковольтной линии электропередач. На следующий год, тоже в Англии, потерял сознание в кабине «харрикейна» и очнулся всего в нескольких метрах от земли. В 1943 году, когда он служил на Ближнем Востоке, из-за поломки двигателя ему пришлось приводниться на Тивериадском озере – тогда снова произошло чудо… И Монье будет являть нам новые чудеса, пока война не закончится. К примеру, 30 июля 1944 года в районе города Алитуса его собьет «мессершмитт», и он проведет всю ночь на дереве.
