Идея и инициатива ведения офлайн-интервью Бориса Стругацкого[1] принадлежит Дмитрию Ватолину, создателю сайта «Русская фантастика». Еще в самом начале работы сайта Дмитрий загорелся идеей: а хорошо бы, если бы ведущие фантасты, представленные на «Русской фантастике», постоянно отвечали на вопросы посетителей страничек. Борис Натанович в принципе не возражал против этого, но решительно не готов был сам, лично, осваивать какие-то мудреные скрипты, с помощью которых он мог бы отправлять свои ответы непосредственно на сайт. Вот если кто-нибудь возьмет на себя всю техническую сторону дела… Энергичный Дима тут же «взял быка за рога» и на ближайшем «Интерпрессконе» озадачил группу «Людены». Так получилось, что с интернетом тогда наиболее активно из группы работал именно я, мне и выпала доля заниматься этой технической стороной. Мудрый Борис Натанович, полистав гостиную АБС — странички и обнаружив, что там зачастую вопросы повторяются, тут же возложил на нас и всю ответственность первичного отбора вопросов, подлежащих отвечанию, что, естественно, поначалу (сейчас-то все уже к этому привыкли) было воспринято отдельными представителями широкой публики как узурпация информационных свобод, перекрытие кислорода и вообще нарушение демократических основ мироздания. Тем не менее первичные шероховатости все-таки удалось сгладить, и 13 июня 1998 года первые 12 ответов Бориса Стругацкого увидели свет в этом долгом и интересном разговоре.
Довольно быстро, где-то методом проб и ошибок, где-то после переписки с Борисом Натановичем выработались основные принципы отбора вопросов. Итак, отбраковывались откровенно хамские и наглые письма, тексты, в которых вопросов не содержалось (кроме поздравлений с праздниками и днями рождений), повторяющиеся вопросы. Вот с этими и было, и особенно теперь — особенно тяжко. Во-первых, что считать повтором? Автор вопроса считает, что задал некий новый поворот темы, что спрашивает о том, чего еще никто не спрашивал. Я, немного поколебавшись, решаю, что вроде бы да, тема вопроса не отличается особой оригинальностью, но оттенок интересный. Отправляю вопрос. А у Бориса Натановича оказывается другое мнение. И получаем стандартный ответ: «Я уже об этом говорил. Посмотрите на страничке». Честное слово, каждый такой ответ я воспринимаю как свою серьезную ошибку. Посудите сами: отнял время у Стругацкого, сам потратил какое-то время на обработку этого вопроса, наконец, остался в очереди и не отправился к мэтру другой, более интересный вопрос… Ну, ладно, со временем вроде бы стал меньше прокалываться. Но поток отвеченных вопросов постоянно растет, и через некоторое время я просто физически не мог удержать всё обилие прошедшей через интервью информации в голове! А вопросы идут и идут, некоторые нетерпеливые посетители странички начинают дублировать свои письма… В общем, проколы, конечно же, продолжались и продолжаются. Вплоть до того, что, бывало, приходилось-таки Борису Натановичу дважды отвечать на один и тот же вопрос.
Еще одна тонкость ведения этого интервью. Довольно часто задающие вопросы используют гостевую для того, чтобы не столько спросить Стругацкого, сколько самому высказаться на ту или иную животрепещущую тему. Или же предпринимают попытки дискутировать с мэтром. В этом нет, конечно, ничего предосудительного, но все-таки понятие «интервью» предполагает задавать вопросы, а для споров существуют другие мероприятия… Тут приходится ломать голову. Какого-то формального признака для принятия решения я так и не нашел, действую интуитивно. Если предлагается очень громоздкий текст на отвлеченную тему, не имеющую отношения ни к творчеству братьев Стругацких, ни к проблемам нашего времени, который заканчивается дежурным вопросом: «Что вы думаете по этому поводу?», то вероятность отправки такого текста Борису Натановичу все-таки мала. Честно говоря, малоперспективными мне представляются также вопросы о том, как мэтр относится к тому или иному автору. В принципе, ответ на этот вопрос можно определить самому, достаточно лишь посмотреть, кто становился призерами «Бронзовой улитки» или «АБС-премии».
А вот присылать ему фантастические рассказы (не превышающие объемом один печатный лист — 40000 символов) мэтр разрешил, правда, заранее оговорив дополнительное условие: отвечать па такое письмо он будет лишь в том случае, если рассказ ему понравится. И знаете, в потоке присылаемых произведений нашлось-таки несколько жемчужин, которые позже увидели свет в журнале Бориса Стругацкого «Полдень, XXI век». Я рад, что с помощью этого интервью удалось явить свету новых авторов и их творения, и хотя моей заслуги в этом нет, приятно сознавать свое «соучастие»…
