Каждый человек вправе выбрать: быть ему ассертивным или нет. Бывают дни, когда мы чувствуем, что у нас нет на это сил. Мы можем столкнуться с человеком, который будет казаться сильнее нас самих. Случаются ситуации, в которых расстройство накрывает нас с головой, и мы реагируем агрессивнее, чем обычно. Ничего страшного. Каждая личность и каждый случай уникальны. Уважайте право ребенка не проявлять ассертивность постоянно. В концлагерях, например, именно пассивность была лучшим способом выжить. Когда человек сталкивается с проявлением откровенного насилия, в борьбе с ним могут пригодиться любые средства, и «выпускание когтей» порой весьма оправданно; если же главной эмоцией является беспокойство (тревога), то в этом случае более разумной стратегией будет держать себя в руках и не стремиться выйти победителем в каждом небольшом конфликте. Быть ассертивным в нормальных условиях, несомненно, лучший вариант поведения, но не все ситуации и не все люди бывают нормальны. Не ограничивайте инструментарий общения ребенка, дайте ему немного свободы, чтобы в разных ситуациях он умел реагировать по-разному. Не забывайте, что ребенок еще маленький и страх иногда является для него наиболее естественной реакцией. Уважайте его право не всегда быть ассертивным.
Третий ключ к ассертивности — позволить ребенку высказаться, когда он должен что-то сказать, но не может. Когда психотерапевт работает с группой, он в первую очередь должен выяснить, как уделить особое внимание молчаливым участникам. Если на собрании затрагивается эмоционально сложная тема, именно молчащие могут сказать больше других. С детьми дело обстоит таким же образом. Я поделюсь с вами собственным опытом, чтобы показать, как важно бывает помочь выговориться тому, кто обычно хранит молчание. Через несколько месяцев после рождения младшей дочери мы с женой чувствовали себя абсолютно загнанными. Диего, нашему старшему сыну, не исполнилось и четырех лет, а его сестры нуждались в еще большей заботе: одной было полтора года, второй — два месяца. Ночью обе они просыпались по несколько раз, и супруге приходилось кормить их грудью или из бутылочки. Три беременности, трое родов и воспитание троих детей — через все это мы прошли всего за четыре года. Я помню, что детский плач вдруг стал раздражать меня как никогда раньше, и однажды я увидел, как — впервые за четыре года — моя жена потеряла терпение. В таких обстоятельствах не удивительно, что нервы у кого-нибудь не выдерживают: для нас уже вошло в привычку спорить больше, чем когда бы то ни было. Однажды воскресным утром мы поехали проведать дедушку с бабушкой, и по пути вышло так, что мы с женой опять поссорились. Не помню, о чем мы спорили, — скорее всего, ни о чем конкретном. Зато я хорошо помню взаимные упреки в неправильных поступках. Ведомые своим постоянным внутренним напряжением, мы успели наговорить друг другу много гадостей, но не могли остановиться. Внезапно я бросил взгляд в салонное зеркало заднего вида и увидел Диего. Он сидел в детском кресле, молчал и смотрел в пол. В тот момент я понял, что мы поступаем с ним несправедливо. Ему было явно не по себе. Я мог бы сказать ему: «Ладно, Диего, папа и мама больше не будут спорить». Однако я знал, что не смогу выполнить это обещание, потому что все родители время от времени спорят. Вместо этого я решил дать ему высказаться, выразить то, что он на самом деле
Я. Как ты себя чувствуешь, сынок?
Диего. Плохо.
Я. Потому что папа и мама много ругаются, верно?
Д. Да. Я боюсь.
Я. И тебе было страшно даже говорить об этом, да?
Д. Да.
Я. Хорошо, Диего. А что ты хотел сказать?
Д.
Я. Правда? Ну, так это же очень хорошо. Ты должен был так сказать. Ты всегда должен говорить то, что думаешь. Особенно если тебе что-то не нравится или беспокоит тебя. Знаешь, что я думаю? Я думаю, ты должен сказать это громко. Давай, я помогу тебе.
Д. Перестаньте ругаться.
Я. Громче!
Д. Перестаньте ругаться!
Я. Еще громче!
Д. Перестаньте ругаться!
Сын заулыбался и повеселел. Наверное, я никогда так не гордился выполнением своих родительских обязанностей, как в тот день, когда научил сына выражать свое мнение, преодолевая страх. С каждым месяцем мы с женой спорим все меньше, а если и спорим, то Диего тут же подключается к процессу и просит нас прекратить или помолчать. Иногда мы к нему прислушиваемся, иногда — не очень, но теперь мы обрели спокойствие, а Диего перестал быть печальным ребенком, молча сидевшим в автокресле. Конечно, нас сложно назвать идеальными родителями. Как пишут Дэниел Сигел и Тина Брайсон в своей удивительной книге El cerebro del niño[27], суперродителей не существует. Все мы выходим из себя, спорим и ошибаемся, но если вы научите ребенка не молчать и говорить, что он думает, выражать свои чувства и формулировать просьбы, то поможете ему стать ассертивным человеком и будете знать, что он сможет защитить себя, даже если ему станет страшно.
Запомните!
