Ортезе рывком выдвинул ящик стола, пытаясь выхватить пистолет. Выстрел отбросил его назад вместе со стулом. Скрежетнув зубами, Лахыс поднялся на ноги и сделал шаг к столу. Анджей вдруг испугался и выпустил в него целую очередь. Мощное тело Рихарда приняло в себя одиннадцать пуль. И даже после этого он еще не упал, правда, раскачивался все сильнее. Руки его слепо шарили в воздухе, очевидно, продолжая искать оружие. В какой-то момент Краковяку показалось, что Лахыса вообще невозможно убить, но это было не так. Ортезе вдруг рухнул навзничь, причем с таким грохотом, будто был сделан из железа.
Выстрелы несомненно слышали в доме. И надо было хотя бы на шаг опережать противника.
Первым Анджей “срезал” автоматчика, ворвавшегося в дом с улицы, потом задвинул стальные засовы на входной двери, сколоченной из толстых дубовых досок…
Этот бой происходил как во сне. Краковяк стремительно несся по дому, сметая выскакивающих в коридор боевиков, врываясь в комнаты и расстреливая из пулемета все живое. И орал, орал что-то как безумный. Он сам не понимал, что с ним происходит. Быть может, это влияло на него чужое тело?..
Кто-то ожесточенно стрелял в него из-за угла, но Анджей вжался в узкую стенную нишу и при первой возможности “спилил” очередью высунувшуюся в коридор руку с “маузером”. Потом был автоматчик, засевший за импровизированной баррикадой – перевернутым сундуком. Он совершенно издырявил дверь и часть противоположной стены, но пара “лимонок” несколько успокоила его пыл.
В это время снаружи кто-то лупил из “узи” через окно, простреливая весь коридор. Возможно, это был тот самый часовой, что стоял у входной двери. Брошенная Краковяком в окно граната эффекта не возымела. Только вылетели из рамы остатки стекол. Следующая очередь прошла всего в десяти сантиметрах от его лица, расщепив косяк двери и вонзив Анджею в ухо длинную острую занозу.
К этому чертову окну было ну никак не подобраться, и Краковяк решил использовать старинный прием: поднял с полу мертвеца и, прикрываясь им как щитом, подошел вплотную к подоконнику. В тело мертвого боевика попало около десятка пуль, прежде чем стрелок понял тщетность огня и поспешил сменить позицию.
Анджею очень хотелось выскочить наружу и “поиграть в войну”, но он прекрасно знал: хотя сейчас на улице тишина и ни-ка-ко-го движения, несколько стрелков засели поблизости и только и ждут этого момента. Кроме того, надо спешить: неизвестно, долго ли еще пробудет он в этом теле…
Краковяк для острастки дал длинную очередь из “браунинга” по кустам и пошел освобождать ооновцев.
Комиссия обнаружилась там, где и сказал пленный, – в глубоком подвале, вход в который был из разгромленной боевиками кухни. Внизу царила темнота и прохлада, но уже изрядно попахивало. Анджей включил свет и увидел связанных пленников – они сидели рядом с батареей винных бочек.
Заметив в люке боевика, Слонопотам воскликнул с гневом:
– Мы требуем, чтобы нас начали выводить в туалет! Это просто издевательство!.. И когда вы собираетесь нас кормить?!
– Господин Лукас! – прервал его тираду Анджей. – Я пришел освободить вас. Вылезайте наверх.
Пленники, спотыкаясь, начали выбираться по узкой лесенке на кухню. Первым делом Краковяк разрезал веревку, туго затянутую на запястьях Слонопотама.
– Вы что, все-таки договорились с Равандраном? – брезгливо осведомился Иргаш Бакыр, которого было не так-то легко узнать в растрепанном и чумазом пленнике.
– Нет, это моя инициатива. – Времени на объяснения у Анджея совсем не было. Он разрезал еще пару веревок и сунул нож Лукасу, который разминал затекшие руки. – Помогайте! Они могут начать атаку…
На кухню Краковяк заранее притащил несколько трофейных автоматов и пистолетов – пусть вооружаются, кто чем захочет.
Как только он приоткрыл дверь в коридор, три пули тут же оставили на ней здоровенные расщепины. Боевики снова оказались в доме – все надо начинать сначала. Анджей долоснул из “браунинга” наобум святых – высунуться не решился. Пули защелкали, рикошетя от потолка.
– Ну что? – спросил Слонопотам, уже освободивший руки всем ооновцам.
– Берите мой пулемет. Будете прикрывать… Просто лупите из двери короткими очередями. А я через окно попробую зайти к ним в тыл.
В этот момент с улицы влетела пуля, со звоном расколола висевшую на стене чугунную сковороду и срикошетила в пустой ореховый буфет. Ооновцы дружно бросились на пол. Слонопотам подполз к Краковяку, взял пулемет. И “браунинг” снова заговорил. Как будто профессор всю жизнь имел дело с пулеметами.
Анджей напихал себе в карманы побольше обойм, засунул “парабеллум” и “узи” за ремень. Створки окна были открыты. Он разбежался и сделал бросок через подоконник – этакое акробатическое сальто, – угодив прямо в кусты терновника. Пули чиркнули по крутанувшейся в воздухе спине, взрезав комбинезон и лишь чудом не распоров кожу. Приземляясь, Краковяк едва не переломал себе руки. Автомат все-таки вылетел из-за пояса – хорошо, что Анджей тут же нашел его в переплетении ветвей.
