— Заприте её в темнице, — холодно приказывает он, вытирая тыльной стороной ладони свои губы. Впервые я вижу в этих голубых глазах столько отвращения.
— Милый, что… — Оливия подбегает к Питеру, обнимая его и тот так доверчиво прижимается к ней.
— Ничего, Ливи, — он нежно трётся об её нос, прикрывая глаза.
— Питер! — кричу я. — Питер! Вспомни меня! Вспомни! Ты не можешь меня забыть! — Питер отворачивается от меня. Я понимаю, что если сейчас ничего не предприму — всё может закончится плачевно. Я-то исчезну уже по исходу получаса, а вот Питер…
— Да послушай же ты! — кричу я, высвобождаясь и подбегая к нему. Оливия, взвизгнув, отпрыгивает от меня, за спину к Питеру. Но мне на неё плевать. Я смотрю только на него, потому что ничего более не существует. — Моя любовь к тебе сильнее всего на свете, — шепчу я, словно заведённая, — но неужели та боль, которую я тебе причинила, оказалась сильнее твоей любви?! — я не пытаюсь прикоснуться к Питеру. Просто смотрю на него, испуганными, полными слёз глазами. — Я предала тебя, знаю, но из-за этого буду ненавидеть себя всю свою жизнь! Питер, я знаю, тот мир, который ты создал, твой островок утешения, приносит тебе спокойствие и счастье, но… Это всё, — я взмахиваю руками, указывая на всё, что нас окружает, — нереально!
— Если твои слова правда… — начинает он, — чему я, конечно, не верю. Я уверен, у меня были на то причины. И, возможно, я поступил правильно.
— Я люблю тебя! — делаю я последнюю попытку. — И моя любовь никогда не исчезнет, я клянусь! Прошу, Питер, вспомни! Питер!
— Увести её, — приказ, отданный холодным голосом разносится по молчаливому залу. Я содрогаюсь, опуская глаза.
Не смогла…
Я позволяю себя увести, понурив голову и не смотря перед собой. В голове стучит только одна единственная мысль — моя любовь к Питеру оказалась настолько сильна, что смогла запустить заклинание, которое могло вернуть Питера к жизни… А любовь Питера оказалась настолько… неважной, раз позволила ему забыть меня.
Как только меня выводят из зала, я слышу громкий бой часов. Вздрогнув, я останавливаюсь. Мир начинает расплываться и я падаю на землю, позволяя унести себя из мира, созданного Питером.
Оттуда, где Питер счастлив.
Оттуда, где нет места мне.
Где нет «нас».
— Я не смогла, — открывая глаза, произношу я. Двигаться нет ни сил, ни желания. Я вижу перед собой нахмуренное лицо Аслана, на котором мелькает настоящее, неподдельное разочарование.
— Не могло не сработать! — воскликнула Шота, подбегая к Питеру, всё ещё лежащему на кровати. Но смотреть на него я не могла. В голове до сих пор стояли картинки его мира.
— Он окончательно забыл меня, — тихо вздыхаю я, — он создал себе мир, где меня никогда не существовало. Там он с Оливией… — зло пыхчу я, вставая на кровати и начиная завязывать верёвочки на рубахе. — Там он счастлив. Я не смогла достучаться. Всё напрасно!
— Не напрасно! — воскликнула Шота, хлопнув в ладоши. — Иди сюда!
Я резко обернулась, удивлённо смотря на то, как та улыбается, склонившись над телом Питера.
На негнущихся ногах я подошла к ней и она, схватив мою руку, положила ладонь на обнажённую грудь короля.
— Чувствуешь? — я сосредоточенно хмурюсь, несколько минут не ощущая ничего, а после… Тук-тук, тук-тук, тук-тук-тук, тук-тук…
Стон невероятного облегчения разносится по всей комнате и я, рухнув на колени, кладу голову прямо на грудь Питера, вслушиваясь в родной стук любимого сердца. Там действительно бьётся сердце! Питер жив! Под правой рукой, которая лежит на правом плече Питера, начинает теплеть тело, благодаря крови, которую качает сердце. Я не успеваю заметить, как начинаю реветь. Но впервые за несколько месяцев, просто от счастья и невероятного облегчения. Питер жив!
— Послушай, — Шота берёт мою левую ладонь и прислоняет её к моей груди. Я распахиваю глаза в удивлении, потому что наши с Питером сердца бьются воедино. — Ты смогла, Ксения, — довольно шепчет Шота. — Твой король жив.
Я лежу рядом на свободной половине кровати, прижавшись к Питеру всем телом, ощущая тепло под ладонями, которыми провожу по его шее, скрытой рубахой груди и расслабленным рукам. Я не могу оторваться от созерцания того, как грудь мерно поднимается при каждом вздохе и опускается на каждом выдохе, не могу наслушаться бьющегося в такт вместе с моим сердца и схожу с ума от ощущений того, как тёплое, спокойное дыхание, ворошит мои распущенные волосы.
Два часа назад Шота и все остальные покинули комнату. Точнее, ведьма выставила всех за дверь, сказав, что «голубкам» нужно побыть вдвоём, а когда кроме нас не осталось никого, она внимательно взглянула на меня и начала говорить.
