— Года два назад нарнийских жителей одолела хворь, доселе нам неизвестная, — начинает Каспиан, смотря вперёд, сложив руки на груди. Воспоминания даются ему тяжело, но он понимает, что рассказать нужно обязательно. От этого зависело наше к ним доверие. — Каждую неделю она уносила жизни, а спустя несколько месяцев их количество возросло до сотен. Болезнь прошлась по всему нарнийскому государству, и забирала она с собой только сказочных существ. Все: фавны, кентавры, разговаривающие животные, гномы, сатиры, нимфы, дриады… Все они заболевали и в течении нескольких часов умирали в муках. Началась эпидемия, все стали волноваться за свою жизнь, половина наших просто не выдержала и они ушли в леса. Скорее всего там и погибли, потому что больше мы о них не слышали. Я понял, что хворь эта пошла не спроста и, воззвав Аслана, убедился в этом окончательно. Эта хворь носила название Чёрной Горячки**. И дал ей зародится я. Спросите, как? Помнишь, Питер, я отправился в плаванье на Одинокие острова, чтобы заключить мирный договор с жителями? Я заключил их ещё в первые две недели. Другие три я потратил на то, чтобы выбраться из мутных Тёмных вод, в которые попал мой корабль. Вода и еда тогда заканчивались и тогда мы решили идти просто напролом, в поисках хоть какого-то островка. По иронии судьбы нам попался остров Мёртвой воды. Там, как известно, не обитает живых существ, но, как оказалось, там обитает то, что и в скором времени даст себе звание Лорда. За неимением других выходов, я и шестеро моих ребят сошли на берег. Ох, зря мы это сделали, это я уже в первые секунды понял. Я и опомнится-то не успел, когда нас окружил чёрный туман. Он оплёл двоих кентавров и фавна, а после они просто покрылись волдырями, будто сгорели изнутри. Рухнули на чёрную, неживую, землю они уже бездыханные. Последнее, что я запомнил оттуда, это голос, велевший убираться прочь. Дальше на нас, оставшихся в живых, налетел туман, но мы не погибли, как другие. Очнулись мы уже на корабле без памяти и тех, кто остался там. А когда спросили где остальные, вся команда была удивлена от того, что с нами был кто-то другой. По их мнению, я и трое человек спустились в лодку, доплыли до берега и вернулись обратно! Я ничего не понимал, был сбит столку, да и те, кто остался жив, тоже ни черта не могли понять. Где-то пару часов я метался из стороны в сторону, от мысли к мысли. Хотел уже вернуться, узнать, что же там произошло на самом деле. Но я не сделал этого. Я струсил! Приказал капитану держать курс домой, заставил их искать Восточное море, чтобы был хоть какой-либо ориентир. Меня, конечно, послушали. Где-то в середине пути до меня вдруг дошло, что я сделал всё правильно. Меня посетила дикая мысль. Я выжил. Неважно, что там произошло. Главное, я жив. Плевать, что кто-то умер. Они же простые бойцы, таких много, и все они постоянно отдают свои жизни. Я особенный. Я выжил. И я должен жить. Представляете? Но со мной не были согласны другие выжившие. Они же понимали, что те, кто умер, умер ни за что. Требовали возмездия. А я так не считал. Думал, что я достоин жизни, раз смог выйти оттуда живым. Значит, я был нужен стране. Я же король! — Каспиан горько усмехнулся, махнув рукой. — Я заставил замолчать тех троих. Я не позволил им раскрыть тайну. Не позволил жить.
— Кас, это делал не ты… — начала Люси, подойдя к нему и положив руку ему на плечо. — Это был не ты.
— Но память-то моя, — тяжёлый взгляд Каспиана был направлен на младшую Певенси. — Я не прощу себе того, что натворил. И пусть я был не в себе. Я сделал то, что не должен был.
— Расскажи им о том, что произошло дальше, — попросила девушка, кивнув в нашу сторону. — Расскажи им, а то они не поймут.
