Я не успеваю отпрыгнуть, когда меня валят в снег, вышибая из лёгких воздух. Капюшон слетает с головы чёрного и я успеваю заметить каштановые волосы и тёмно-карие глаза. Его смотрят в мои и в них столько ненависти и желания смерти. Неудивительно.
Пользуясь тем, что мужчина отвлёкся, я со всей силой бью ему в пах. Взвыв от боли, он зажмурился, навалившись на меня. Застонав, я, приподнимая ногу и руки, откидываю его в сторону, а после быстро оглушаю рукояткой меча. Удар навершием приходится ему прямо в висок. С глухим стоном, мужчина прикрывает глаза. Он уязвим, но я не буду его убивать. Итак слишком много крови на моих руках…
Я, обратив взгляд чуть в сторону, вижу Чарли. Он стоит посреди поля и тяжело дышит. На его щеке размазана кровь, белёсые волосы растрёпаны и перемазаны в грязи. В руках у него его томагавк и он весь в крови. Внезапно на него налетают сразу два чёрных и я, испугавшись за него, бегу к нему, но меня резко хватают четыре руки, валя в снег. Я барахтаюсь, пытаясь вырваться, но не могу. На спину что-то давит, не давая пошевелиться. Чуть приподняв голову, я вижу чёрный сапог. Один чёрный стоит надо мной, прижав меня к земле ногой, а другой держит лезвие меча так, что остриё утыкается прямо в заднюю часть шеи.
— Отзови своего волка, иначе и он погибнет, — рычит тот, что держит меня ногой.
— Чарли! — я не хочу сопротивляться. Изначально нам не светила победа. — Чарли!
Парень сразу же обращает на меня внимание, замерев с закинутым вверх томагавком. Его лицо искажает ужас и он было дёргается ко мне, но это сделать ему не даёт резкий удар в живот.
Я задыхаюсь от боли, что вязким веществом течёт по связи. Чарли падает на колени в снег, держась за рукоять, которая торчит из его живота. Он в шоке смотрит на меч, а после на воина, который продолжает держаться за эфес меча.
— Нет! — кричу я, пытаясь подняться. Гнев ослепляет меня, но несмотря на это, чёрные сильнее. — Нет! Вы обещали! — меня вздёргивают вверх, крепко держа за плечи. Вырваться не получается. — Нет!
Приближаясь к Чарли, мужчина откидывает капюшон. И я кричу в изумлении. Этого просто не может быть!
— Ты же мёртв! — ору я, узнавая того парня, которого я оставила истекать кровью в одной из деревень. — Я убила тебя!
Повернувшись ко мне, он ухмыляется, а после, положив руку Чарли на плечо и заглянув в его глаза, медленно, наслаждаясь муками, высовывает меч из плоти Чарли. Живот скручивает спазмами. Я задыхаюсь, раскрыв рот, подобно рыбе, выброшенной на сушу.
— Прости… — хрипит Чарли. Из уголка его рта начинает течь кровь.
Зло сплюнув, чёрный пихает его ногой и мой волк падает на землю, закрывая глаза.
— Чарли! — слёзы текут по щекам, внутри что-то медленно, каплей за каплей, утекает прочь.
Распрямившись, мужчина подходит ко мне ближе, самодовольно смотря на меня.
— Не ожидала, что я выживу? — он хмыкает. — Надо было убедиться, прежде, чем уходить. Но теперь… теперь-то я тебя не упущу и, знаешь, — он злорадно ухмыляется, — это честь для меня — доставить тебя к Лорду.
Он подошёл совсем близко. Я посмотрела на него с прищуром. В глазах так и читалась ненависть.
— Ты рада нашей встрече? — Я не ответила, плюнув ему в лицо. Мужчина брезгливо поморщился, рукавом плаща вытирая капли слюны со щеки. — Ну, сама напросилась.
Меня оглушила адская боль. Не успев сообразить, что собственно послужило её источником, я повалилась в снег. Там, уже лёжа в позе эмбриона и принимая безжалостные удары, я мечтала лишь об одном — отправится вслед за Чарли и, наконец, обрести покой.
Сил противится нет, когда меня грубо впихивают в какую-то телегу, похожую на сколоченный из дерева ящик. Я падаю ничком на деревянный пол, покрытый редкой соломой. За спиной захлопывается дверь, слышится звук поворачивающегося в замке ключа. Облокотившись о одну из стен, я чуть прикрываю глаза. Радоваться тому, что меня не убили — смысла нет. Хуже смерти только Лорд, к которому меня и везут.
Телега трогается и я, вперившись взглядом в единственное окошко, которое защищено железными прутьями, прислушиваюсь к разговорам снаружи. Чёрные наслаждаются победой — в их речах я слышу довольство, которое не перечеркнуть ничем. Они обсуждают, как их будет хвалить Лорд и как он будет рад.
У меня зубы сводит от той радости, что слышится в их голосах. Хочется не давать им повода для ликования, вот только руки, да и ноги связаны и даже если захочется, сбежать не получится. Даже оружия нет — они всё отобрали!
— Ублюдки, — рычу я, подтягивая ноги к груди. Верёвка неприятно жжёт запястья при каждом движении. — Постарались на славу, — попробовав пошевелить руками, говорю я. Боль не прям такая уж и сильная, но дискомфорт доставляет немалый, да и синяки, наверное, тоже будут красочными.
