– «Повелитель Странных Смертей». Тот, кто ходит под таким титулом, упоминается, хотя и нечасто, в связи с криминальным тонгом. У него не самая лучшая репутация.
– Как я говорил, этот человек – сам дьявол, но он всегда держит слово и серьезно относится к данным им обязательствам.
– Он тебе должен?
– Именно.
– Значит, ты должен ему?
Чарльз ничего не ответил. Разум его тоже был пуст, в нем лишь беспрестанно крутился образ таблички с названием железнодорожной станции.
– Ты это нарочно делаешь?
– Что?
– Думаешь о Бэзингстоуке?
Борегар расхохотался. Спустя секунду Женевьева не удержалась и тоже засмеялась.
Годалминг опаздывал на встречу. Рана под аккуратно наложенной повязкой трепетала, билась от такой боли, какой с ним никогда не случалось со времен обращения. Голова вся находилась в тумане Пенелопы – прежней, «теплой» Пенелопы, которой не стало, а не «новорожденной», оставленной им на Кадоган-сквер. В кебе он задремал, переживая заново передачу своей кровной линии. Раздутый и иссушенный одновременно, Артур вспоминал о Темном Поцелуе. О своем и Пенелопы. Но это вскоре прошло.
На Даунинг-стрит его тихо препроводили в кабинет. И тут он пришел в себя от потрясения. Комната была переполнена, его личная аудиенция с лордом Ратвеном сменилась каким-то важным собранием. Присутствовали генерал Йорга и сэр Чарльз Уоррен. Также в помещении находились Генри Мэтьюз, министр внутренних дел[183], и несколько других столь же выдающихся вампиров. Сэр Дэнверс Кэрью со своей обычной ухмылкой жевал незажженную сигару.
– Годалминг, – сказал Ратвен, – присядьте. Леди Дакейн вас простит. Мы обсуждаем вечерние зверства.
Артур, сбитый с толку, нашел себе стул. Он пропустил второй акт и теперь был вынужден разбираться в сюжете по ходу пьесы.
– Карпатской гвардии нанесено тяжкое оскорбление, – заявил Йорга, – и оно должно быть отомщено.
– Тише, тише, тише, – промямлил Мэтьюз. Мало кто признавал его одним из самых способных членов правительства, а иногда министра внутренних дел с недоброй усмешкой называли «французским учителем танцев». – Будет неблагоразумно потерять над собой контроль, особенно в нынешнем деликатном положении.
Йорга ударил по столику бронированным кулаком, оставив на нем трещину.
– За нашу кровь надо пролить их кровь!
Ратвен с неодобрением посмотрел на ущерб, нанесенный карпатцем. Изящная отделка мебели пришла в полную негодность.
– Злоумышленникам не позволят избегнуть наказания, – сказал премьер-министр генералу.
– В самом деле, – встрял сэр Чарльз. – Мы с уверенностью ожидаем арестов в течение ближайших двадцати четырех часов.
– Помнится, вы последние несколько месяцев при любой возможности заявляли, что с уверенностью ожидаете арестов, связанных с делом Потрошителя, – хмыкнул Мэтьюз.
Министр иностранных дел и прежде ссорился с комиссаром, особенно всем запомнился суровый спор о юрисдикции, то есть о том, кто же, в конце концов, несет ответственность за только что сформированный Департамент уголовного розыска столичной полиции[184]. Поначалу оба предъявили права на шустрых детективов, но позже каждый несколько растерял прыть, особенно когда расследование уайтчепельских убийств зашло в тупик.
Сэр Чарльз разозлился на шпильку:
– Как вам прекрасно известно, министр, неудача полиции в этом деле происходит, скорее, из-за вашего отказа выделить должное финансирование, а не…
– Джентльмены, – тихо произнес Ратвен. – Мы сейчас не обсуждаем этот вопрос.
Министр и комиссар сели, бросая друг на друга гневные взгляды.
– Уоррен, – обратился премьер-министр к сэру Чарльзу, – вам предоставляется замечательная возможность познакомить нас с тем, что силы правопорядка думают о произошедшем. Сделайте это.
Годалминг весь обратился в слух. Он мог наконец понять, в чем же дело.
Сэр Чарльз сверился с блокнотом, как самый обыкновенный констебль в суде, и откашлялся:
– Примерно около полуночи в Сент-Джеймс-парке случилось чрезвычайное происшествие…
– В нескольких сотнях ярдов от дворца! – вмешался Мэтьюз.
– Вы правы, в непосредственной близости от Букингемского дворца, хотя королевская семья ни малейшей минуты не подвергалась опасности. Офицер Карпатской гвардии конвоировал группу бунтовщиков, арестованных ранее, во время беспорядков.
– Опасных преступников! – разбушевался Йорга.
– Это домысел. Доклады разнятся. Инспектор Маккензи, свидетель, описывает заключенных как «группу испуганных молодых женщин».
Генерал что-то проворчал.
– Банда людей окружила офицера Эззелина фон Клатку и уничтожила его. Откровенно отвратительным способом.
– А как точно? – встрял заинтригованный Годалминг.
– Они сунули шашку динамита ему в сердце и подожгли ее, – пояснил Ратвен. – По крайней мере, хоть что-то новенькое.
– Это было настоящее месиво, – подтвердил сэр Чарльз.
– Как сказали бы наши американские кузены, Карпатская гвардия была повсюду, – заметил Ратвен.
Голова Йорги, казалось, сейчас взорвется, его веки и мешки под глазами набухли злым, алым цветом.
