– Ты серьезно, что ли? – Нат засмеялась, забрала у нее ганджубас, чтобы последний хап сделать (остатки сладки). – Это жизнь сейчас такая. Кто кого может, тот того и имеет, это как посвящение. Ты думаешь, только нас как подстилок используют? А вот хрен им! Пусть сами расстилаются, козлы душные!
И Нат, непонятно кому, видимо стене, показала большой и наглый кукиш…
С треском отодвинулась в сторону занавесь…
– Мальчики…
Среднего роста нагловатый кавказец чуть отпихнул свою даму в сторону, по-хозяйски провел по ней рукой, что дама восприняла как должное…
– Асланчик…
Алена машинально подвинулась, но второй парень, выше первого, в черной рубашке – остался стоять как вкопанный.
– Э… Садись, брат…
Кавказец продолжал стоять, уставившись в пол. Алене вдруг почему-то стало неприятно смотреть на это. И как-то даже жалко этого парня… наверное, он такой стеснительный, потому что он такой большой. Большие люди всегда ощущают какую-то свою… неуместность, что ли. Несоразмерность с пространством.
– Садись… – мягко сказала она и показала на место рядом с собой.
Кавказец сел на краешек дивана. Он вообще не был похож на обычных кавказцев, жадных, нагловатых хозяев жизни, высматривающих, что еще может принадлежать им…
Аслан, уже открыто лапавший Нат, захохотал:
– Леча… – ты как неживой, вовсе…
Кавказец что-то резко сказал на своем языке…
– Ладно, как хочешь… – обиженно сказал Аслан, – тебе жить…
Сначала Алена не поняла, что это такое. Показалось, что работает радио, не выключенное с вечера, негромко так бубнит. Правда, слова незнакомые…
Она осторожно выбралась из-под одеяла. Пол был теплый, застеленный какими-то циновками. И пошла вперед.
Квартира была очень странной.
Трехкомнатная, в хорошем районе Москвы, но здесь почти не было мебели. Совсем. В холле какие-то ящики и вешалка, как будто украденные откуда-то. В той комнате, где она… где они спали, лишь лежак на полу, большой, застеленный одеялами – и больше ничего. Ни шкафов с одеждой, ни компьютера, ни телефонного аппарата. Ничего. Очень странно. Других комнат она пока не видела, но предполагала, что и там то же самое…
Она замерла, глядя на своего нового бой-френда. Тот, голый по пояс, с голыми ногами, стоял на небольшом коврике в пустой комнате и с поклонами читал какую-то странную молитву. И новый день – разливаясь по полу, подобно растопленному куску масла на сковороде – полз ему навстречу…
