Эра джихада полностью

Спустился вниз, перебежал в другое место, затих. Даже если у них есть автоматы – это ничего не значит. Совершенно ничего. Они – дети гор, в лесу они беспомощны. Я же – сын народа, который жил в лесу и вышел из леса, для меня лес всегда был и будет укрытием. Даже если их будет несколько – используя глушитель, я всех положу по одному. Готов поспорить на что угодно – в настоящей армии они не служили, и как действовать – не знают.

И напрасно они пришли сюда, на мою землю.

Так я просидел примерно час, пока не понял, что никто меня не ищет, никто не преследует. Никто не пытается меня убить. Они просто разбежались.

Пошел «большим кругом», огибая место перестрелки и ориентируясь на GPS координаты оставленного джипа. К нему я вышел только под вечер, уже солнце садилось, окрашивая поле в оранжево-красный цвет. Вдалеке пастух гнал в село стадо коров.

Вроде чисто.

Проверил «контрольки», которые оставил, – ни одна не тронута…

Машину, конечно, запомнят и скажут о ней полиции. Но пока полиция разберется – эту машину уже угонят, а отпечатков пальцев моих в ней нет. Машина принадлежит человеку из чеченской диаспоры, погибшие тоже чеченцы. Решат, что имела место чеченская разборка, вяло подопрашивают и закроют дело. Шерлоков Холмсов сейчас нет, и для меня это благо.

Набрал номер.

– Ты где? В Москве?

– Не. На дороге.

– Чего?

– Их не было! Честно не было!

Б…

– Жди. Я еду.

В ближайшем райцентре погнал Ивана в книжный магазин. Там оказалась карта района. Изучив, выругался матом. От двух совхозов еще две сквозные дороги, причем одна с прямым выходом в Ивановскую область. По второй, проселками, можно обойти райцентр и выехать на владимирскую дорогу.

Облажались.

Так вот. Про историю…

Меня всегда забавляло, с каким жаром в Интернете разбирают Великую Отечественную войну. Сколько копий ломается относительно того, как могла бы пойти та или иная битва, если бы… Какими тиражами издаются книжки, как попаданцы из нашего времени в сорок первый год меняют ход истории и побеждают Гитлера за три года… за два года… за год… кто меньше!

Самое забавное, что речь ведь идет совсем о другой стране.

Если мне не верите, посмотрите статистику. Сейчас семьдесят пять процентов граждан моей страны проживают в городах и только оставшиеся двадцать пять процентов в деревне. А тогда ситуация была прямо противоположная, и три четверти были из деревень. Это был совсем другой народ, другой настолько, что в это трудно поверить. Это был народ, для которого «мы» значило настолько больше, чем «я», что об этом даже не говорили. Это был народ, люди которого способны были обвязаться гранатами и броситься под танк. Отказаться от своего «я», как от проигранной карты, чтобы «мы» могло существовать и дальше.

Вам ничего это не напоминает?

Ну да, текущую ситуацию. Только мы на другой стороне баррикад. И те, кого мы называем террористами, бросаются со связкой гранат не под фашистский танк, а на русский блокпост. Они сейчас – это мы тогда. И у них своя правда, такая же, как у нас тогда.

Впрочем, мне плевать на их правду. Я не ищу правды в их поступках, я их просто убиваю. И вам советую делать то же самое…

После похищения Лечи Алена стала сама не своя.