– На заброшенном четвертом уровне, – гном нетерпеливым жестом остановил попытки товарища возразить. – Знаю-знаю, что примета плохая – спускаться в братскую могилу. Но сам я тут заживо хорониться не собираюсь, так что потревожим уж души усопших. Коль при жизни не последние сволочи были, небось поймут братьев-шахтеров. Так… нам по тридцать седьмому переходу до развилки 10А. Ну, посланник, потопали?
– Вперед, – солидно кивнул Александр. – У меня еще запланирована встреча в Парнаве.
Гном и эльф ободряюще похлопали по спине раненого шахтера и довольно бодро двинулись по очередному туннелю в глубь горы, а их товарищи заковыляли по уходившему к поверхности коридору.
Александр тоскливо посмотрел вслед уходящим и двинулся за разномастной парочкой.
«Очередной могильник… если я опять набреду на нежить, то это будет уже даже не смешно. Будто десятый ремейк надоевшего фильма ужасов».
Ответом было лишь далекое эхо шагов.
Улочки старого города не справлялись с наплывом гостей. Украшенные вычурными гербами кареты подолгу стояли, ожидая, когда освободится дорога. И лишь затем понукаемые кучерами гнедые, буланые и пегие скакуны медленно тащили экипажи и брички по мостовой мимо ожидавших своей очереди повозок, телег и редких паровых машин.
Разодетые приезжие, с пока еще полными кошельками, важно шествовали вдоль сверкающих витрин, завлекающих вывесок и зазывающих глашатаев, выбирая себе безделушки в память о нынешнем карнавале, подарки родным, женам или любовницам.
Антикварные лавки на первых этажах кичились множеством странных и иногда даже по-настоящему волшебных вещей. Щеголяли изобилием оружейные палаты, полные самых изысканных средств причинения смерти и прочих неудобств. Магазинчики лекарей и волшебников, пристанища шарлатанов и гадалок – повсюду выносили из чуланов завалявшийся хлам, сдували пыль и паутину и подправляли ценники. Весь центр города жил ради тех нескольких дней осеннего торжества, когда нахлынувшие гости втридорога раскупали годовалые залежи обычно никому не нужных сувениров и костюмов, зелий и безделушек.
И, хотя до начала праздника сбора урожая еще оставалось полмесяца, весь центр Парнавы уже принадлежал приезжим. Празднично одетые гости города оккупировали аллеи, тротуары и небольшие парки. Степенные горожане же в сюртуках и жилетках, с новомодными тростями и горожанки в платьях и теплых накидках с презрением и неодобрением относились к этой суете и старались побыстрее дойти до булочника и бакалейщика и вернуться обратно, пережидая эту пару беспокойных недель в году.
Оставшись один, Лакрош бросил карету в немноголюдном пригороде, о чем впоследствии ни разу не пожалел. Вот и на этой улице длинная очередь экипажей выстроилась, ожидая, пока какой-нибудь зеленщик заставит сдвинуться с места своего упрямого мула. А впереди уже виднелись верхние этажи здания из черного мрамора. Крышу украшали изваяния горгулий и непременная башенка с механическими часами. Тяжелые, массивные колонны и контрфорсы, узкие арки нависали над соседними домами, буквально придавив их к земле. Вход украшал старинный герб из черных лент по красному полю.
Городская резиденция вампиров. К этому зданию вела цепочка следов, невидимая для простых обывателей, но четко направляющая своих. И даже новообращенный, слабый кровосос мог бы ее различить в наполненных жизнью улицах Парнавы. Это было место, куда следовало зайти каждому оказавшемуся в городе вампиру, дабы отдать дань уважения «сильным» Долины Карамуреш.
Миновав небольшой ресторанчик, чьи выставленные на улицу столики оккупировали обедающие посетители, Лакрош вышел к фасаду резиденции и понял причину задержки движения. Перед зданием собралась толпа, вооруженная плакатами и изредка скандировавшая заученные реплики. Лакрош разобрал нестройные требования «убирайтесь», «сжечь их всех» и выкрики «кровопийцы». Парень в запыленном костюме вытащил из мостовой булыжник и бросил его в стоящего у дверей привратника в черном фраке, но тот изящно перехватил камень на лету и невозмутимо отбросил в сторону, вызвав у толпы пару новых подсердечных ругательств.
Лакрош начал протискиваться сквозь ряды горожан. На гнома искоса посматривали, но все же пропускали вперед. Похоже, демонстранты не возражали против нелюдей, а на классического вампира Лакрош походил мало. Вкупе с привитой способностью не обращать на себя внимания, он становился невидимкой для рассеянных взглядов.
А затем гном ощутил поток внимания. Так бывает, когда в толпе чувствуешь смутное беспокойство, оборачиваешься и видишь уставившегося на тебя человека. Нечто похожее Лакрош и испытал сейчас. Как говорится, вампир вампира видит издалека, потому стороной и обходит.
