– Прошлым утром достопочтимый отец Шалуа так основательно прошелся по банкирам, что я удивлен, как они до сих пор не надели рубища и не раздали свои богатства беднякам, – Йоханс позволил себе усмехнуться самыми уголками губ.
– Это пока бедняки только слушают. Завтра они могут построиться в колонны и под бравые речи проповедника маршем отправиться грабить дома респектабельных граждан. Странно, что Ордену спускают все с рук. – Арии задумался над тем, что барон уже давно лично не присутствовал на их встречах. Вместо главы Совета Знати с патриархом общались безликие помощники.
Арии фон Ваальден хотел бы сейчас прочувствовать эмоции барона. Непринужденная беседа, наводящие вопросы о происходящем в Долине Карамуреш. Учащенное сердцебиение, подергивание мускулов лица и тела, повышение температуры – все это наряду с состоянием транса дало бы столь необходимую информацию. Но барон будто специально уже пару месяцев скрывался от глаз фон Ваальдена, опасаясь его чутья.
«Нехорошие предчувствия. И их стоит проверить. Но очень осторожно».
– Как только любой монах или солдат из обители покинет ее стены, я хочу, чтобы за ним следовали наши тени, – отдал Арии указание помощнику.
Возвести свою маленькую империю оказалось проще, чем поддерживать ее…
Затем пришел черед Херкасла, бывшего егеря, седовласого старика, что всегда жался к стенке, пересказывая лесные слухи. Его повествованию сильно мешало отсутствие пары зубов и изрядная шепелявость. Несмотря на это, это был лучший разведчик семьи уже с полсотни лет. Охотник, способный найти оборотня в чаще, эльфа в лесу или гнома под землей.
– Перевертыши неспокойны, хозяин. В лесу слишком много следов. Чую недоброе. Люди по деревням боятся. Оружие. Все больше металла у путников, – руки вампира по стариковской привычке мелко тряслись. Но Херкасл мог гнуть подковы, приди ему это в голову. – В глазах у гномов затаился мрак. Дуют холодные ветра…
Леди Элазор вальяжно присела в кресло. Меховое манто, шелк и блеск камней. Придворная куртизанка. Единственное, о чем она сожалела, – что не приняла «дар» в юности. И теперь леди Элазор скрывала свои вечные тридцать лет за белой пудрой, яркой помадой и румянами. В изящных пальцах куртизанки покоился длинный коралловый мундштук с тонкой дымящейся папироской – не наслаждение, а лишь часть маскарада.
– В Замок прибывают гости. Некоторые такие красавчики, – леди Элазор томно облизала губы быстрым язычком. Фон Ваальден старательно пропускал мимо ушей обычный ненужный треп. Уже давно Арии не обращал новых последователей. Уже ни к чему. Он сам стал слишком влиятелен. И плодить богатых, бессмертных и привыкших не повиноваться кровососов не желал. А глаз, ушей и словоохотливых языков хватало везде. – Графиня де Аманжур сменила очередного хахаля. Новый кавалер выйдет ей еще дороже предыдущего. Годы берут свое, – леди Элазор рассмеялась. Вечно молодая. Вечно красивая. Вечно мертвая…
К полудню Арии фон Ваальден отпустил последних посетителей. Закрыл дверь, ведущую в общий коридор. Отстегнул запонки, снял цепочку с карманным хронометром и сложил в малахитовую шкатулку. Не знающие усталости пальцы расстегнули пуговицы воротничка, что вот уже сотню лет впивался в шею. Затем Арии открыл богато украшенную дверь, что вела в небольшой укромный будуар.
На покрытой коврами из далекого Халифата кровати сидела его маленькая ручная птичка. Зевнув, девушка соскользнула с кровати и подошла к нему. Прохладные пальцы скользнули по лбу.
– Ты сегодня такой напряженный, – проворковала она.
Густые темные волосы до пояса и глаза морской волны достались ей от матери. А той от бабушки. Которую Арии маленькой девочкой подобрал возле рынка, когда ее избивал брюзгливый торговец рыбой за то, что она украла головы трески, чтобы не умереть от голода. Та девочка выросла и стала его утешением. Торговец же однажды ночью зашел в темный переулок и не вышел никогда.
Фон Ваальден ласково погладил девушку по густым волосам, вспоминая прошлое, пока она что-то щебетала ему. Ее бабушка вышла замуж, но ее дочка, а затем внучка пришли ей на замену. Арии умел одаривать своих друзей и карать врагов. Но все же он был и оставался монстром. А монстры питаются людьми.
Усмехнувшись, Арии позволил клыкам выскользнуть изо рта.
Джон спешил домой. Нынче после сумерек в Парнаве стало небезопасно. Нет, здесь и раньше по закоулкам дежурили громилы с ножами, собиравшие добровольные пожертвования у случайных прохожих, могли пристать пьяные дебоширы, выставленные из таверны, или прилетал подзатыльник от встречного орка просто потому, что день его не задался.
