Расстегнув безрукавку, Илларион откупорил еще один пузырек. Зачерпнув черной мази, он осторожно смазал синяки на ребрах и лице, то и дело морщась от боли. Затем помассировал стянутые мышцы и двинулся по тоннелю, подбирая свои клинки. Потом остановился, задержал дыхание и минуту стоял неподвижно.
Мысленно он очистил помыслы, наполняя тело покоем и новой волной жизненной силы и бодрости. Выдохнув, ассасин встряхнулся и устремился за кровососом в темноту туннеля.
Александр проснулся и первые мгновения, позевывая, пытался понять, что же прервало сон.
«Точно! Стих гул машины», – за пару часов, что он пытался уснуть, этот оглушающий шум, казалось, уже стал неотъемлемой частью его жизни. И, как только уставший организм смирился и отрубился, скрежет и визг, как назло, стихли.
Поднявшись с куртки, служившей ему подстилкой, он расслабленно потянулся. И тут же поморщился от боли. Это отозвались синяки и ушибы, оставшиеся на память о недавних акробатических трюках и каскадерском падении с несущейся платформы.
«Все, отныне никаких рудников, пещер и тоннелей. Даже в подвалы перестану спускаться. И игрушечная железная дорога больше не входит в мой список долгожданных подарков на Новый год».
Подняв шахтерское обмундирование и безнадежно попытавшись его отряхнуть, он на минутку уединился в углу пещеры, а затем побрел в сторону замолкнувшего источника шума.
Найденный несколько часов назад проход оказался частью незавершенной транспортной системы. Сорок лет назад этот недостроенный тоннель соединил бы заброшенные штольни с «пятым уровнем рудника». Эти названия явно что-то говорили шахтерам, но Александр слушал их объяснения вполуха. Он уже давно оставил попытки разобраться в лабиринте переходов и положился на своих проводников.
Из округлого проема тоннеля доносился приближающийся лязг гусениц. Александр остановился у края арки, и фонарик на его шлеме осветил вырывающиеся из прохода облака пыли. Затем показалась огромная куча мелкого щебня, медленно выдавливаемая из туннеля. Еще пару минут куча гравия росла, постепенно рассыпаясь, и пришлось даже отойти в сторону, чтобы его не завалило искрошенной породой.
«Жаль, я не попал в сказочные времена трудолюбивых гномов, под веселые песенки добывающих самоцветы с кулак величиной, – улыбнулся он. – Огромные машины, работающие под аккомпанемент струек пара и дребезжащих деталей, напоминают скорее родной мир. А сами гномы больше похоже на усталых после смены шахтеров, чем на мифический подземный народец».
Свет фонарика выхватил показавшуюся плоскую стальную пластину, закрепленную на поршнях, что вытесняла из тоннеля щебень. Следом из пылевого облака появились квадратные очертания силуэта заднего бампера проходческой машины. Небольшая кабина скрывалась в центре сплетения труб, кабелей, балок корпуса и лязгающих гусениц. Гудел паровой котел, подогреваемый магическим огнем. А впереди комбайна на опорах замерли остановившиеся зубчатые пластины с множеством белесых кристаллов.
«И этой машине больше сорока лет! Есть чему восхититься. Это не какая-нибудь высокоинтеллектуальная дребедень, что разлетится вдребезги после первого же падения. Громадный механизм, собранный на века, что лишь отряхнет гусеницы после очередного оползня и будет прорываться дальше сквозь крепчайшую породу».
Он удивился, что после десятилетий, проведенных в заброшенных штольнях, заряда Эфира в магических кристаллах хватило на такую работу. Но, в ответ на заданный им вслух вопрос, поразмыслив, эльф-шахтер предположил, что причиной тому оказалось зашкаливающее энергетическое поле. В нем кристаллы осция умудрились даже накопить Эфир. А пары запасных канистр с водой хватило, чтобы наполнить паровой двигатель.
Прогрохотав мимо, машина сдвинула гору камней, открывая проход в тоннель, и остановилась. Со скрежетом над капсулой кабины откинулся люк.
– Судя по звуку, нам осталось пробиться сквозь полметра породы. – Гном слез по ступенькам короткой лесенки и спрыгнул вниз. – Пора браться за инструменты поменьше.
– Не хочешь привлекать внимания? – догадался Александр.
– Да. Лучше не рисковать. Хотя, если до сих пор никто не поднял тревогу, то либо стражники пьяны вусмерть, либо там никого нет.
Следом из машины показался эльф:
– На поверхности ночь. Смены отдыхают.
– Вечно забываю о капризах надземных неженок, вроде солнечного света и свежего воздуха, – фыркнул гном.
– Тебе напомнить о том, что ты родился уже в шестом поколении на поверхности? – усмехнулся, спускаясь, его долговязый напарник. – И что больше половины твоих родичей никогда не бывали ниже погребов и подвалов любимой корчмы? А настоящую шахту они видели только в ночных кошмарах? Так что хватит баек о старых гномах, что рождались с кайлом во рту и ползли в штольню еще до того, как начинали ходить.
Гном лишь махнул рукой на товарища и пошел собирать остатки имущества отряда, спасенного из пещеры после исчезновения подземных духов.
– Пришло время поработать ручками, – эльф радостно подхватил кайло.
