Мантикора взвыл , отчаянно ища выход. Зарьян уронил наплечную сумку, упал на колени. Глаза заволокло красной пеленой. Он ощутил, как кожа пошла трещинами, как заныли пальцы, начали кровоточить , почти выпуская стальные когти. Он едва мог что- либо различать . Над ним склонилась Ясмин, пытаясь что-то говорить, он ее не слышал. Она показывала на море. Залитыми кровью глазами Зарьян увидел гигантское, размером с три горы, чудовище,поднимавшееся на его поверхность.Оно напоминало одновременно рыбу и змею, настолько длинным было его тело. А главное : это – нечто не сводило глаз с Зарьяна. Мозг отказывался повиноваться . Он сорвал с себя рубашку и джинсы и ему было безразлично, что он голый. Первобытные инстинкты зверя призывали его избавиться от всего лишнего. Мантикора вырвался из тела ; сильный и могучий, непобедимый .Этот зверь знал, он может кинуться в море, схватить этого монстра, рвать его когтями и зубами, ранить ударами хвоста. Забить противника до смерти, даже если сам при этом пострадает, он справится. Чудище взывало к его мыслям, копалось в его ярости и, видимо, увидев в его лице угрозу весьма достаточную, отступило в глубины моря.
Обратное превращение было менее болезненным. Зверь просто уходил обратно в тело Зарьяна, тонул в нем. Руки снова стали руками, мех исчез , а холодный прибрежный воздух холодил обнаженную кожу. Его снова била дрожь, но он не в силах был подняться с песка и пойти собирать разбросанную одежду. Ее принесла Ясмин. Она старалась не смотреть на него. Но Зарьяну сегодня было не до смущения. Он молча взял из ее рук свои джинсы и рубашку и натянул все это на себя.
-Прости, Ясмин. Я пока не могу идти дальше. – сказал он ей.
Ясмин кивнула и пошла собирать сухие колючки для костра. Зарьян закутался в плащ и дрожал так, словно его скосило воспаление легких.
Он смог прийти в себя через час или два, когда Ясмин развела костер и, заварив чая , напоила его горячей. ароматной жидкостью.
Они так и не решились тронуться в путь. Ясмин притащила откуда-то сухую корягу, и теперь та весело потрескивала в костре, белая от пепла, с пылающей сердцевиной.
- Это был Левиафан – наконец-то осмелился уточнить Зарьян.
-Да. Он. – ответила Ясмин.
Он хотел нашей смерти?
-Я так не думаю. Может он просто узнал, почувствовал Тебя и хотел, ну не знаю, испытать Твою Силу. Ты последний Мантикора. Все Древние уже слышат и чувствуют Тебя и по- своему интересуются.
- Другие тоже попытаются испытать меня?
- Вполне возможно. Ты справился.
- Да, сейчас. Сегодня. Но в следующий раз? Я не уверен.
- Надеюсь, мы все же успеем раньше добраться до Ангелуса.
Вечер они провели , греясь у костра и болтая о прежней жизни Зарьяна. Он рассказал ей о своей работе, о последнем заказе в ресторане о том, в каком магазине лучше всего покупать краску. Ясмин задала тысячу вопросов, жизнь в человеческом мире ее интересовала. Она бывала там не так уж и часто и как она сама сказала,многое ей было непонятно.Например, метро. Ведь . если метро – это средство передвижения на большие расстояния , то почему же поезда движутся так долго. Видимо, метро представлялось ей чем-то вроде портала. Зарьяна позабавили ее рассуждения. Он терпеливо и , обдумывая каждое слово, словно объяснял устройство мироздания ребенку, отвечал ей. И, впервые за время пребывания в резервации Бессмертных. он с сожалением вспоминал человеческий мир. Таким простым и ясным казалось теперь все, что он оставил там.
Ближе к ночи ветер усилился. И Ясмин сама забралась к Зарьяну под плащ. Когда ее хрупкое , но жаркое тело прижалось к нему, он наконец-то перестал дрожать, расслабился и ощутил благословенный покой.
