Новая жертва Мантикоры тоже была где-то здесь.Он ждал своей участи скрываясь в палате психбольницы. Хотя, по сути, он никогда не был человеком разумным и не терял рассудок. Он не был никем и родился пустым сосудом, отягченным проклятием предков. Он был предназначен в Дар Злу, он был жертвой черной магии и те, неподдающиеся описанию деяния, которые ему приписывали , совершал не он. Он не служил Древнему Богу Насилия и Муки, Пыток и Терзаний – он сам им был в определенном смысле. Суд отказался признавать возможным, рассматривать его преступления ,такими жуткими они были. Его признали невменяемым и обрекли на вечное ожидание смерти в стенах этой лечебницы. И он просто ждал. Сейчас он точно знал, за ним идут. Он слышал мягкую поступь тяжелых лап и был спокоен. Вся его жизнь. Которой он и не осознавал вовсе - Эти бесконечные кровавые жертвы , истерзанные и замученные им все существовало лишь для этого момента. Он должен был встретиться с Мантикорой и передать ему кое-что.
Дверь открылась с тонким резким визгом, таким издевательски долгим, что у Мантикоры подскочил уровень гнева еще на пару делений.. Жертва сидела на краешке кровати и смотрела на него – безразлично, ожидающе . В мутных серых глазах не было страха, осознания скорой смерти или же удивления. Только интерес.
От неожиданности Мантикора замер на месте. Его раздувающиеся ноздри чуяли аромат зла: - здесь в этом человеке, он был такой ядовитый, густой и тошнотворный, что хотелось зажать нос тяжелыми лапами.
-Привет ! Ты гроза убийц и насильников?- он ухмыльнулся одними уголками губ презрительно, хотя и без высокомерия – Ты поперек горла Моему Господину, бесполезное животное.
Слово « животное» он произнес так, словно это было самое мерзкое слово, такое , какое язык едва умудряется произнести.
- Я ждал Тебя всю свою жизнь. Сколько приятных вещей – он моргнул своими странными водянистыми глазами. – мне пришлось сделать, чтобы Ты наконец-то начал меня искать.
Я должен кое-что тебе передать. Господину надоело играть с Тобой в догонялки и скоро он перестанет это делать. Он сам Тебя найдет! – и он засмеялся после этих слов как-то тонко, неестественно, пискливо и противно.
Мантикора прыгнул . Вцепился зубами жертве в плечо. Мяса и крови в нем было ,похоже, не очень много. Яростно сверкая голубыми глазами, Мантикора протащил его по плиткам пола из больничной палаты за дверь. Здесь он схватил жертву за сухое горло, такое же , как и сам человек. Оно порвалось с треском,как материя, без привычного влажного хлюпанья.
Мертвого Мантикора со всей силы, размахнувшись ,откинул дальше по коридору. После этого немного расслабился и только тут заметил.
Не так уж далеко от них с невозмутимым спокойствием, наблюдая за происходящим, стояла женщина. Хрупкая с виду, она производила впечатления , что в ней твердости больше, чем кажется поначалу. Это было понятно по той позе, в которой она замерла. Женщина вся подобралась и напряглась, но абсолютно не боялась чудовища только , что убившего человека на ее глазах. Рыжий вьющийся локон, упав , наполовину закрыл ей правый глаз, но она не смахнула его. Большие глаза в темноте мерцали зеленью и смотрели пронзительно, разумно и изучающе прямо в голубые глаза Мантикоры. В какое – то мгновение ему пришло в голову, что где-то он уже видел эти глаза.. Но времени подумать , вспомнить и узнать у него не было. Все исчезло внезапно, как всегда.
Зарьян снова проснулся в холодном поту. Бесконечная череда кошмаров всегда казалась ему чем-то вроде платы за особый дар видения и умения это видение передавать. Он относился к этой вечной ночной охоте именно так. Что – то он подцепил или точнее сказать, нашел внутри себя, волшебную кнопку , открывающую его как шкатулку. Видимо это случилось в тот день, когда он находился на грани жизни и смерти, тогда он и обрел для себя таинственный мир. Однако сегодняшний сон отличался от предыдущих во многом. Жертва не похожая на другие, ее слова и рыжая женщина. Этот сон казался многозначительней всего того, что снилось ему раньше.
Зарьян возвращался домой в свою одинокую пустую квартиру . Всю неделю он работал над панорамой в ресторане. И без того трудоемкий процесс затягивала его не способность в этот конкретный раз оживить прекрасно - ужасающих тварей. На эскизах гиппогриф потрясал широкогрудостью и жеребиной мощью и, казалось, сейчас он выскочит с картины, наполняя окружающее пространство топотом сильных копыт, а василиск так и пронизывал смертоносным взглядом, что даже кровь в жилах застывала. Но перенесенные на стену они становились никакими, словно были мертвы. Зарьян ругался, бил стену кулаками и стирал изображения снова и снова, начиная заново. С упорным отчаянием он проводил все дни в ресторане, пытаясь закончить работу, но у него не получалось. Заказчика поджимали сроки. Он вежливо пытался намекнуть Зарьяну на это, однако терпеливо ждал, давая возможность художнику творить свой шедевр, видимо рассчитывая, что результат окупит его терпение.
