Или момент их первой встречи. Даже сейчас молодая женщина невольно улыбнулась, вспоминая то утро. Джорди, вся мокрая до нитки, стоит по ту сторону розовых кустов со шлангом в руке, с невыразимым удивлением на лице и сияющими глазами, такими сияющими, что кажется, будто это само солнце смотрит на тебя и хочется зажмуриться, но нет сил отвести глаза.
Оливия вдруг осознала, что уже не первый день все ее мысли вертятся вокруг девушки. Когда Джорди была рядом, просто невозможно было думать о чем-либо другом, так как она всегда была в центре внимания. Но если вдруг так случалось, что Оливия была где-нибудь одна, осматривала ли готовые после ремонта комнаты, делала ли телефонные звонки, то на заднем фоне в ее голове постоянно мелькали мысли о Джорди.
Сначала она связывала это с тем, что должна удостовериться в безопасности ее присутствия в пансионате. Потом она думала о Джорди, так как думала о Майкле, а они почти всегда были вместе. Сейчас же, закрывая глаза и представляя какой-либо уголок своего учреждения, Оливия уже не могла вообразить его без молодой девушки.
Она постучалась в кабинет к Эрике:
– Привет! Занята?
– Заходи! – Эрика вышла из-за стола в ее направлении. – Что-нибудь случилось?
– Все в порядке! Речь пойдет не о работе! – Оливия загадочно улыбнулась.
– Я вся внимание.
– Как ты смотришь на то, если ты, я, Джорди и Майкл поедем сегодня в город на прогулку?
– С радостью! – ответила Эрика, – по какому поводу?
Тут улыбка Оливии стала еще шире:
– Мы купим Джорди велосипед!
– Велосипед? – удивилась Эрика. – Джорди захотела велосипед?
– Не совсем так. Мы разговаривали сегодня утром о моих занятиях бегом, и мне пришла в голову идея купить ей велосипед.
– Что ж! Отличный повод съездить в город. – Эрика внимательно посмотрела на молодую женщину. Та была, как всегда спокойна и сдержана. Но сердце подсказывало Эрике, что с Оливией что-то происходит. – Может и Майкл будет чаще кататься на своем велосипеде, если у него будет компания, – добавила она вслух.
– А еще мы хотим вместе бегать по утрам, – не выдержала Оливия, – то есть я бегать, а Джорди…
– Как по утрам? – удивилась Эрика, не дослушав Оливию до конца. – Ты будешь приезжать сюда рано утром?
– Знаешь, я думаю вообще переехать в дом на время ремонта. Что скажешь? Я провожу здесь все дни напролет. Так будет удобнее.
Это было то, чего Эрика совсем не ожидала услышать. Или ожидала? Она видела, что с молодой женщиной что-то творится, и от этого Эрике становилось неспокойно.
– Ты уверена? – спросила она.
– Да. – Оливия кивнула головой.
– Ты уверена, что это из-за ремонта? – неожиданно для себя добавила Эрика.
– Конечно, – рассеянно ответила Оливия, не совсем понимая, о чем идет речь. Она подошла к окну. Майкл носился за Джорди по лужайке. Та перепрыгивала через цветочные клумбы, оборачивалась, строила ему рожицы и бежала дальше. Майкл изо всех сил пытался ее догнать, превозмогая душивший его смех.
– Поверить не могу, что это именно она учинила всю эту историю в Мюнхене, – задумчиво произнесла Оливия.
– Это все полицейские выдумки, – постаралась успокоить ее Эрика.
– Нет, – отрицательно покачала головой Оливия. – Джорди рассказала мне свою версию произошедшего. Один в один совпадает с рапортом.
– И что ты думаешь по этому поводу? – осторожно спросила ее Эрика.
– Я думаю, – Оливия повернулась к ней, – что это привело ее к нам и является уже только поэтому правильным. К тому же, какой смысл рассуждать о правильности того, чего уже не сделать по-другому. – Она пожала плечами, бросила еще один взгляд на лужайку, потом добавила, глядя Эрике в глаза, – Ты ведь тоже от нее без ума!
Та улыбнулась, беспомощно разводя руками:
– Ничего не могу с этим поделать. Она обладает удивительной способностью заставлять людей чувствовать себя рядом с ней особенными.
– Именно! – Оливия подняла вверх указательный палец. – Будь готова после обеда отправляться. – На этих словах она вышла из кабинета.
Джорди и Майкл расположились на заднем сиденье, громко распевая какую-ту песню и прилагая все усилия, чтобы раскачать минивэн.
– Прекратите! – пыталась утихомирить их Эрика.
Оливия улыбалась, ведя машину:
– Оставь! – она даже покачивалась им в такт.
Они ехали по лесу в предгорьях Альп. С обеих сторон возвышались огромные темно-зеленые ели. Солнце стояло высоко в небе. На обочинах и в начале леса земля была покрыта ковром из желтых одуванчиков. Они были везде, и в этом году они были удивительно желтыми, они обращали на себя внимание, и все никак не хотели переходить на другую стадию своего развития. Никак не хотели становиться седыми и разлетаться по ветру. И казалось, что они так и останутся стоять желтыми. Невероятно желтыми, радостными и безразличными ко всему, кроме своего радостного существования.
