Они вышли. Фаго заметил, что Петр исчез. Правда теперь это его ничуть не волновало. По другую сторону от площади за небольшим зеленеющим сквером, располагалась конюшня, а еще дальше Застава лучников – кусок стены, построенный для охраны центральной части города, преимущественно главной ее ценности – резиденции. На этой стене, также как и на городской, расхаживали лучники и время от времени окидывали острым взглядом близлежащие территории. Длинною она уступала скверу и оканчивалась высокой башней с каждой стороны. С этих башен лучники могли видеть дальше, чем со стены, но редко пользовались такой возможностью. В последнее время надобность в этом отпала: наместник думал только о безопасности своего дворца, а он хорошо просматривался и со стены. Туда-то за сквер, к конюшне и направились Эрнест и Фаго. Начальник шёл впереди и смотрел прямо перед собой. Каждое движение его излучало силу и решимость, но по лицу, когда он оборачивался, перебегала неуверенность. Фаго молчаливо плелся за ним. В конюшне они взяли лошадей и отправились к Шанталовым.
По прибытии, разведчики, к своему удивлению, не застали дома не только Льва, но вообще никого, кроме дворецкого. Он сообщил им, что госпожа Инесса, жена Льва, в гостях, а его дочь и сын ушли неизвестно куда ранним утром и пока что не вернулись. Сам Лев после своего ночного дежурства до сих пор не объявился. Фаго рвался осмотреть дом. Он не верил дворецкому.
– Они все попрятались у себя. – с жаром увещевал он Эрнеста, – Им все известно. Не удивлюсь, если они все заодно. Надо брать всю шайку. Сегодня их нет дома, завтра их не доищешься в городе. Послезавтра во всей империи. И поминай как звали разбойничью семейку.
Но Эрнест не согласился с ним.
– Насколько мне известно, – отвечал он, – его семья не участвовала в нападении. Им ничего не грозит. Но их исчезновение в самом деле странно. Куда они все подевались…
– Они у себя! Прячутся! Я уверен! – выкрикивал Фаго, – представляю, как они сейчас потирают руки от удовольствия, что провели нас таким глупым образом!
– Успокойся, Федаль. Рано их ещё тревожить. Пока мы не можем врываться в дом Шанталовых. Лев сегодня не появился дома, значит ему уже все известно. Это нам и надо было узнать. Я, конечно, предпочёл бы найти его здесь, но теперь больше чем уверен, что здесь он не покажется. По правде говоря, это вполне ожидаемо.
Фаго подавлено молчал. Единственное, на что он мог надеяться, это самому разыскать Льва, и тогда он снова удостоится милости Аморанка. Но сделать это куда сложнее, чем уличить Шанталова и его племянника в заговоре.
– Но что, если дворецкий врет? – спросил он, цепляясь за последнюю надежду, – мы ведь не можем поверить ему на слово.
– Я вижу, что он не врет. За много лет, я неплохо научился разбираться в людях. По его хитрой мине я могу предположить, что он тот еще прохвост. Но сейчас он не врет. К тому же ты забываешь, что за домом наблюдают наши люди.
– Как же так? Что же теперь делать?
– Тебе ничего. Твоя миссия на этом закончена. Я же займусь Львом всерьёз. Кроме убийства пятерых человек, из этого поступка может вытечь ещё множество неприятностей. Отношения между армиями и без того накалялись все последнее время. Теперь не миновать вспышек. И не дай бог разгорится пламя. Он должен ответить за то, что натворил.
Фаго поник. «Вот и все, моя миссия закончена, – думал он, – но разве ему это решать? Я один могу сделать больше, чем он с сотней олухов. Судьба часто несправедлива к гениям. Порой даже перегибает палку. Что ждёт меня?» Своими размышлениями, он довел себя до полного упадка духа. Даже Эрнест, посочувствовал Фаго, взглянув на его страдальческий облик.
– Не переживай, Федаль. Не понимаю, почему исчезновение Льва ты принимаешь так близко к сердцу, но поверь, я сделаю все, чтобы найти его.
Фаго через силу улыбнулся. Но улыбка его больше походила на оскал. Ему показалось, что даже сейчас Эрнест потешается над ним. В голосе начальника не прозвучало насмешки. Лицо смотрело серьёзно. Глаза – даже немного печально. Но Фаго почти не сомневался, что его слова злые и не искренние. И несмотря на то, что к Эрнесту он не питал никаких чувств, кроме недобрых, и все слова и поступки начальника вызывали в Фаго лишь злость и раздражение, сейчас он вдруг обиделся. Душа его наполнилась горечью. Ему стало так жаль себя, что он с трудом сдержал подступившие к глазам слезы. Весь этот день он пережил как сплошную катастрофу, и нервы его взвинтились до предела. Они вдвоем добрались до площади и там расстались. Эрнест вошёл в резиденцию, а Фаго отвел лошадь в конюшню и по пути оттуда задержался в сквере.
Сквер, расположенный сразу за площадью, представлял собой несколько аллей, густо обсаженных деревьями – каштанами, дубами, платанами. Между ними авиранцы протоптали множество тропинок, чтобы передвигаться по скверу с большим удобством. Вдоль аллей стояли лавки, рядом с каждой благоухали цветочные кустарники. Миниатюрные клумбы, усеянные анемонами, также радовали глаз. Огромная старая пихта стояла в самом центре сквера и считалась его символом.
