— Тарон! Беги вперед! — злобно зашипел он, когда я подошел поближе. — Поймай всех, кого сможешь. Я останусь здесь, — всхлипнул он и медленно побрел в сторону Видика, над которым уже хлопотали младшие бойцы ордена.
— Я уничтожу их всех, — заверил я друга и поковылял в тоннель в сопровождении других бойцов ордена.
Вскоре нас догнал Амилен Строгий. Весь мокрый от пота и крови, он уверенно обошел уставших бойцов и устремился вперед, следуя за своим животным чутьем.
— И откуда в нем столько силы? — непонимающе спросил незнакомый мне боец из звена ординария Девиса, который уже начал задыхаться от бега.
— Он никому не позволит забрать у него славу победителя Слуг смерти, — хмыкнул я, однако в словах моих не было осуждения. Я считал, что ординарий нашего звена, со всей его приверженностью делу, действительно заслуживал этих почестей, хотя победа далась нам нелегко.
Извилистый проход вскоре привел нас к очередному широкому коллектору, где под небольшим наклоном стекала вонючая жижа. В освещенном лишь нашими лексиантами пространстве мы разглядели жуткую картину.
Звено ординария Трегони Каньедо, который должен был обойти зал собрания и отрезать сектантов от путей отступления, оказалось тут в полном составе. Разорванные тела с отрубленными конечностями, залитые в крови и сточных водах большого города, валялись там вперемешку с трупами сектантов. Их было немало, но еще многим наверняка удалось ускользнуть.
В середине побоища валялась расколотая маска с вороньим клювом, но ее носителя нигде не было видно. Единственным человеком, кто по-прежнему стоял на своих двоих, был молодой парень со знакомым мне лицом.
Да, это точно он — тот самый культист, который сбежал от нас из подвала.
Тот культист, который стоял на сцене, и именно над ним мастер Слуг смерти проводил свой черный обряд.
Сейчас этот парень стоял в окружении мертвых людей, а с его меча стекала свежая кровь.
Он улыбался, глядя на учиненный хаос. Он смеялся, видя, как раненый боец ордена Луцис ползет от него прочь, волоча за собой выпущенные кишки.
В двух шагах от нас стоял на коленях Амилен Строгий. Его грудь пересекал глубокий порез, однако ординарий был все еще жив. Он тяжело дышал, сверля убийцу Каньедо глазами, а в его вытянутой руке слабо мерцал лексиант. По всей видимости, только его свет не позволял этому ублюдку приблизиться, чтобы завершить дело.
Увидев, что к Амилену подошло подкрепление, парень вновь рассмеялся, после чего спокойно повернулся к нам спиной и быстро исчез в лабиринте подземных тоннелей. Кто-то из бойцов Луцис помчался было вперед, но Амилен поднял сжатый кулак вверх, сделав знак остановиться.
— Там его уже не взять, — покачал он головой, после чего зашипел от боли. — И вас слишком мало. Не губите зазря свои жизни.
Сказав это, он упал лицом вперед и потерял сознание.
— Что же нам делать? — спросил боец из звена Девиса, опускаясь рядом с Амиленом и пытаясь прижать ему рану чистой тряпкой. Кровь продолжала идти. — Вы двое! Приведите лекаря!
Молодые бойцы ордена отрывисто кивнули и убежали в обратном направлении.
Солдат посмотрел на меня, лицо его побагровело от злости.
— Как теперь найти беглеца? Сложно представить, на что он способен, если уцелел в этой мясорубке!
— Есть у меня одна идея, — проговорил я, глядя на фонарь Солуса, все еще сжатый в окровавленной руке ординария. — Думается, экзогитаторы с удовольствием посмотрели бы на лексиант, который запечатлел тонкий образ этого ублюдка.
— Думаешь, они смогут взять след?
— Пусть хотя бы попытаются.
Сказав это, я аккуратно разжал пальцы Амилена и взял еще теплый лексиант в руку.
Ты не уйдешь от меня, слуга смерти. Тебя найдут, и очень скоро.
С этими мыслями я медленно побрел в обратную сторону. Мне навстречу выбежал Ардел вместе с другим лекарем. Увидев Амилена, они тут же принялись оказывать ему помощь.
Хотелось верить, что наш ординарий выкарабкается. Без него будет туго.
В душной камере смердело мочой и кровью. Пот стекал по моему телу не просто каплями, а настоящими потоками. И это странно, ведь я не пил со вчерашнего вечера, и жидкости по идее было просто неоткуда взяться.
Однако я продолжал потеть, пропитывая грязные простыни под собой. Их не меняли уже две недели, и в складках постели пировали клопы. Они приходили ко мне не только по ночам, но и днем, а мне не доставало сил, чтобы их прогнать.
Я просто лежал и позволял им пить мою кровь, надеясь, что скоро я закрою глаза и уже никогда не проснусь.
Первая неделя моего заточения на острове Луцис, в застенках святого ордена, была еще терпимой. Да, меня почти не кормили и не давали питья, постоянно задавали вопросы и даже били, но дознаватели ордена никогда не переходили черту.
День за днем я просыпался от тяжелых шагов смотрителя, который волоком тащил меня по тюремному коридору в крохотную комнатку, где из предметов мебели был лишь плохонький деревянный табурет.
