Эра смерти. Эра империи полностью

Сури хотела было ответить и поставить кое-какие собственные условия, но ее отвлек какой-то шорох в доме. Она в напряжении замерла, когда из темной комнаты вышла еще одна фрэя. Ею оказалась Макарета. Без плаща с капюшоном молодая фрэя не походила на других миралиитов. Обернутый вокруг головы разноцветный платок не мог скрыть торчавшие в разные стороны пряди песочного цвета. Одета она была в старую блузу, мятую и покрытую пятнами. На руках виднелись остатки засохшей грязи, нос тоже не отличался чистотой. Для миралиита это, конечно, было странно, но больше всего Сури заинтересовали туфельки Макареты. Их украшала вышивка, а на носках красовались усатые мышиные мордочки. Макарета еще не произнесла ни слова, но Сури, едва увидев эти туфельки, поняла, что фрэя ей нравится.

– Ах, вот ты где, Мак. Подойди. И ты тоже. Начнем с того, что вы обе должны мирно сосуществовать, – по-родительски властно объяснила Имали. – Я не потерплю никаких волшебных выкрутасов. Если не пойдешь мне навстречу, Мак, выгоню вон. А ты… – Она повернулась к Сури: – С тобой мы заключили соглашение. Я выполню свою часть и от тебя жду того же.

Сури не знала, о каких «волшебных выкрутасах» говорит Имали и почему ее беспокоит, что Сури и Макарета не поладят между собой. Возможно, Имали считала, что владеющие Искусством склонны защищать свою территорию, подобно белкам, барсукам или орлам. Как странно, что, живя в лесу, престарелая фрэя, судя по всему, не знакома с его порядками. Территорию защищают только самцы; самки же редко ведут себя агрессивно.

Лицо Имали смягчилось.

– Мы втроем должны сотрудничать. Как бы странно это ни звучало, теперь мы – странная маленькая семья, ибо нам угрожает одна и та же опасность, и у нас одна и та же цель. Одно это уже делает нас родными друг другу. – Она покачала головой. – Двое миралиитов – рхунка и преступница. Умею же я подбирать заблудшие души, правда?

Макарета продолжала озадаченно смотреть на Сури.

Еще минуту Имали переводила взгляд с одной на другую, затем глубоко вздохнула и опустила плечи.

– Мне надо выпить, – сказала она. – Ведите себя хорошо и не громите дом.

Когда Имали покинула комнату через одну из арок, Сури повернулась к Макарете:

– Что такое «преступница»?

Макарета посмотрела на пол.

– Того, кто нарушает правила, следует наказывать. Сбежать от наказания – значит выйти за рамки правил, оказаться вне закона. Это значит, ты преступила закон. Преступник, как правило, считается плохим.

– Мне ты не кажешься плохой, – сказала Сури. Не считая Арион, Макарета казалась ей самой нормальной из всех встреченных ею фрэев. Она одевалась в грязную одежду и носила мышиные мордочки на ногах. – Что ты сделала не так?

– Я… я убила фрэя, – не отрывая взгляда от пола, сказала Макарета.

– Только одного?

Макарета встревоженно подняла голову:

– Этого достаточно.

– Что с тобой сделают, если поймают? Какое наказание тебя ждет?

– Убьют – медленно, болезненно и у всех на виду. А потом… после этого… не знаю.

Макарета помрачнела, наморщила нос и плотно сжала губы. Она снова опустила глаза.

Сури последовала ее примеру.

– Мне нравятся твои туфельки.

С лица Макареты исчезло тоскливое выражение. Фрэя пошевелила пальцами ног и улыбнулась.

– Имали считает их дурацкими. Говорит, я выжила из ума.

– А по-моему, очень милые.

Макарета улыбнулась, посмотрела на босые ноги Сури и окинула взглядом ее всю.

– А ты… это рхуны так… это твоя обычная одежда?

Сури покачала головой:

– Я приехала в красивой ассике. Ее отобрали. А это мне Вэсек подарил. – Сури подергала простую рубаху.

– Ох… – Макарета нахмурилась. – Тебе в ней не очень удобно, верно? Я бы… – Макарета повела рукой, и в этом жесте Сури узнала намек на плетение, которое, если его завершить, могло бы изменить одежду. – Но… – Покосившись в том направлении, куда ушла Имали, Макарета прошептала: – Мне вообще запрещено применять Искусство. Единственное, что я смогла сделать за много лет, это снять твой ошейник. Она боится, что за домом следят миралииты. Паникует, что они что-нибудь почувствуют и придут проверить. – Она пожала плечами. – Не то чтобы это было невозможно, но, по-моему, нет смысла так осторожничать.

Тогда Сури почувствовала ее. Сила миралиита была теплой, мощной и яркой. В то же время она ощутила раздражение, поверх которого сверкал, подобно утренней росе, слой печали, в равной степени смешанный со страхом и сожалением.

Недовольно разглядывая платье Сури, Макарета поманила ее за собой.

– У меня тоже почти ничего нет, но мы подберем тебе что-нибудь получше. Может, и туфельки тебе сделаем. Тогда Имали нас обеих сочтет сумасшедшими.