Мойя кивнула – не равнодушно или небрежно, но со знанием дела. Она держала Брин за руку и, похоже, не собиралась отпускать.
Только теперь Гиффорд заметил, что Тэша с ними нет.
Покидая двор, Брин оглянулась и посмотрела на ворота, вероятно, надеясь увидеть там Тэша. Гиффорд тоже обернулся. Он постарался представить, как Тэш, прихрамывая, проходит через массивные двери, чудесным образом догнав остальных, как случилось у входа в Нифрэл. Но двери так и не открылись. За ними никого не было.
Замок короля Мидеона представлял собой пещеру. Огромную и великолепную, но все же пещеру. Сооружение поражало своим размахом. Проходя сквозь двери по покоям и залам Гиффорд никак не мог взять в толк, зачем нужны такие высокие потолки, до которых даже не доходит свет фонарей, или столь просторные покои, где массивные двери издалека кажутся крошечными мышиными норами. Они бесконечно долго шли все дальше и дальше – по сверкающим полам, по лестницам и коридорам, украшенным парадоксально большими статуями гномов. Вскоре Гиффорд окончательно перестал ориентироваться.
Наконец они остановились в тускло освещенной прихожей. Гном-карлик дал им понять, что они должны подождать, а сам скрылся за очередной парой невероятно огромных дверей. Ему не удалось плотно закрыть их, и сквозь щель на пол упал длинный, косой луч света, разрезав надвое царивший здесь полумрак.
– Что ты сделал с тем большим змеем? – прошептала Роан Дождю, пока они ждали.
– Ничего, – ответил гном. – Мы оба копатели.
– И что это значит? – спросила Тресса. – Это какой-то клуб по интересам?
Похоже, женщина окончательно пришла в себя, и к ней вернулся прежний запал.
Дождь кивнул:
– Вроде того. Редко встретишь копателя – настоящего, а не того, кто просто умеет копать. Не важно, кто или даже что он такое, но с ним чувствуешь себя на равных, как с братом, если угодно. Это трудно объяснить. Наверное, если умеешь летать, это как встретить еще одну птицу. Думаю, у тех, кто умеет летать, есть общий язык, как и у тех, кто копает.
– Видимо, это чем-то похоже на историю о Рэне и льве, – сказал Гиффорд. – Во время своих путешествий, до того как основать далль, вождь Рэн однажды устроил льву торжественные похороны, потому как храбрость, с которой тот сражался, вызвала у него уважение. Правда, Брин?
Хранительница не ответила. Они с Мойей не отходили друг от друга и все еще держались за руки.
– И что, Дождь? Вы с этой тварью теперь братья? – спросила Тресса, но прежде чем он успел ответить, двойные двери распахнулись.
Тронный зал короля гномов предстал перед ними во всем своем потрясающем великолепии. От невероятно высокого потолка с позолоченными украшениями и мрачных статуй гигантского размера до обилия драгоценных металлов и камней, украшавших почти любую поверхность, все здесь свидетельствовало о том, что Мидеон не чурается показной роскоши. Он явно обожал все оттенки золота и сияющие материалы. Еще королю нравился огонь. По всему залу пламенели небольшие пруды с горящей жидкостью, извергая в воздух огненные фонтаны, свет от которых бликами разлетался повсюду.
Мидеон занимал расположенный на возвышении трон в форме солнечных лучей. Кресло было настолько огромным, что Гиффорд с трудом разглядел на нем монарха. По правде говоря, сначала он заметил топор. Мидеон держал в руках рукоять самого большого топора, который гончар когда-либо видел. Двойное лезвие упиралось в пол. Гиффорд не сомневался, что сдвинуть его не под силу ни человеку, ни фрэю, ни бэлгрейглангреанину.
Сам Мидеон тоже был гигантом – футов двенадцати ростом.
Поначалу Гиффорд пришел в изумление, однако потом понял, что, скорее всего, Мидеон воспринимал себя после смерти иначе, нежели при жизни. В своем собственном сознании король был великаном. Длина заплетенной в косы бороды втрое превышала его рост. Одет он был в рубаху, разумеется, сотканную из блестящих золотых нитей. На плечах покоилась мантия – тяжелый алый плащ с меховой отделкой, двигавшийся сам по себе.
Он был не один. На мерцающих трибунах Гиффорд заметил Фенелию и множество других. Прежде всего в глаза бросалась устроившаяся рядом с наставницей Арион прекрасная бэлгрейглангреанка с длинными белыми волосами. Она наблюдала за прибывшими с нетерпеливой улыбкой.
– Добро пожаловать в чертог Мидеона, – низко поклонившись, сказал гном-карлик.
– Спасибо, – ответила Мойя, возглавлявшая процессию. Ноги гулко стучали по отполированному полу. Путники встали в шеренгу перед троном. Позади потрескивали костры, и свет придавал всему залу зловещую атмосферу. – Привет.
– Привет? – расхохотался король. –
По залу разнеслись вежливые приглушенные смешки. Гном-карлик скривился от сочувственного смущения.
Все еще потряхивая головой от смеха, король сказал:
– Тебе явно чужд придворный этикет, да?
– Точно, – ответила Мойя. – Еще б знать, что это такое.
– Ха-ха! – Король снова разразился хохотом и шлепнул себя по бедру, как будто Мойя его здорово повеселила.
