Эра войны. Эра легенд полностью

– Я выкопал могилу поглубже, – произнес Тэш, ни к кому не обращаясь, – и положил самые большие и тяжелые камни. Не хочу, чтобы его тело досталось диким зверям. – Он вытер рукавом нос и глаза.

– Нужно что-то сказать, – подала голос Мойя.

К ее удивлению, вперед вышла Тресса с камнем в руке и положила его на могилу.

– Тебя сюда не звали, – огрызнулась воительница.

– Охолонись, – буркнула Тресса. – Сражение закончилось. Ты еще не навоевалась?

– С тобой – нет.

Тресса вздохнула и покачала головой.

– Я пришла сюда не для того, чтобы ругаться.

– Тогда зачем?

Та указала на могилу Рэйта.

– Хочу кое-что ему сказать, на то и придуманы похороны. У тебя есть возражения?

– Да, есть, – ответила Мойя.

– Кто бы сомневался.

Девушка решительно шагнула навстречу Трессе.

– Мойя, не надо, – остановила ее Персефона. – Пусть скажет. – Голос кинига, тихий и слабый, возымел действие.

Мойя замерла на месте, продолжая мерить Трессу свирепым взглядом.

– Я не очень хорошо тебя знала, – заговорила та, не обращая внимания на воительницу. – Ты дьюриец, а значит, от тебя следовало ожидать одних неприятностей. Я сразу это поняла, как только ты явился в Рэн. Дьюрийцы – лжецы, пьяницы, убийцы и воры. Это всем известно.

Все с возмущением посмотрели на Трессу, а Мойя принялась нетерпеливо раскачиваться с пятки на носок, ожидая, когда Персефона позволит ей вмешаться.

– Но все дело в том, – продолжала вдова Коннигера, – что люди совершенно не знают Тэта. Нам кажется, будто мы знаем о человеке всю подноготную. – Она злобно зыркнула на Мойю и тут же перевела взгляд на могилу. – Ты дьюриец, а значит, источник неприятностей. Может, это и правда, но я ни разу не видела от тебя ничего дурного. Ты ходил за дровами, когда все боялись даже нос высунуть за пределы далля. Ты вышел на бой с фрэями, когда никто другой не решился. Ты отказался от возможности стать кинигом и править всеми нами. Я никогда не видела, чтобы мужчина отрекся от такой власти. Коннигер удавился бы за одну десятую от того, что тебе предлагали. А потом… – она вытерла глаза и шмыгнула носом. – …потом ты пошел и сделал это. Грязный паршивый дьюриец. Проклятый смутьян. Жаль… жаль, что среди нас больше нет таких, как ты. Жаль, что я не смогла узнать тебя получше. Потому что… потому что люди просто не знают Тэта. – Тресса подняла голову и обвела всех взглядом. – Вот и все, что я хотела сказать. – Она положила камень на могилу Рэйта и вернулась в толпу.

Воцарилось долгое молчание.

– Тэш, – наконец произнесла Мойя. – Может, ты что-нибудь скажешь?

Юноша дернул плечом.

– Я все сказал, пока складывал камни.

Мойя перевела взгляд на Персефону, та отрицательно помотала головой.

– Сури?

Девочка смотрела на Гиларэбривна. Огромный дракон свернулся на холме, безучастно взирая на происходящее.

– Сури, может, скажешь что-нибудь? – откашлявшись, повторила Мойя.

Мистик покачала головой.

Мойя взглянула на гномов, те тоже отказались.

– Малькольм?

Высокий тощий человечек в поношенной одежде, сшитой матерью Брин, встал перед грудой камней.

– Этот день заставил меня о многом задуматься. – Малькольм запрокинул голову и посмотрел на медленно темнеющее небо. – Я думаю, что с уходом Рэйта и Арион в небе зажгутся две новые звезды. – Он перевел взгляд на могилу заклинательницы. – Я думаю, с этого дня имя «Арион» станет синонимом слова «мудрый». Арион сочетала в себе великодушие, ум и сострадание, из которых и рождается мудрость. Кто-то может предположить, что мудрость пришла к ней с годами, но я думаю, это не так. Она знала, что из высокомерия рождается равнодушие, из равнодушия – невежество, из невежества – ненависть, а из ненависти… из ненависти не может родиться ничего хорошего. – Он замолчал и оглядел залитое кровью поле. – Она пыталась остановить это, но я думаю, для борьбы с ненавистью одной мудрости недостаточно. Иногда мы вынуждены приносить жертвы.

Он повернулся ко второй могиле.

– Я думаю, Тэш хорошо уложил камни. Большие внизу, а те, что поменьше, наверху. А самый маленький камень он вложил тебе в руку, Рэйт, чтобы ты мог войти в Пайр. Тебя там примут как дорогого гостя. Прости меня за обман. Мне вообще за многое следует просить прощения. Скажи матери и сестре, что ты не такой, как твои отец и братья. Ты совершил нечто хорошее – очень хорошее. И я думаю, твоя жизнь имела значение. Нет, не так. – Малькольм снова взглянул в небо. – Сегодня я о многом думал, но об этом я не думаю, а точно знаю. Спи спокойно, мой друг. Ты заслужил хороший сон.

Малькольм поднял голову и запел неожиданно звучным и красивым голосом:

Малькольм достал бронзовую медаль Херкимера, которую Рэйт носил не снимая со дня их знакомства, положил ее на могилу, придавил камнем и отошел в сторону.