Сури безумно боялась замкнутых помещений или, еще хуже, быть погребенной заживо. Она унаследовала этот страх от Туры; та взяла со своей подопечной обещание не закапывать ее тело, а сжечь. Превратиться в пепел и взлететь в небеса представлялось ей лучшим исходом, чем гнить под землей. Крепко сжав посох, мистик вошла в башню. Ее опасения тут же развеялись: внутри оказалось совсем не так, как она ожидала.
Сури не заметила ни ламп, ни факелов, тем не менее в Авемпарте было светло – от стен исходило мягкое голубоватое свечение. На высоком сводчатом потолке красовалась затейливая роспись из ветвей и листьев, гладкий пол напоминал поверхность озера, резные перила выполнены в виде вьющейся лозы. Каждая деталь дышала красотой и заботой. Башню наполняли звуки, наводящие на мысли о доме: приглушенное гудение водопада, веселое журчание фонтанов, шум ветра, похожий на шорох листьев. Под потолком порхали птицы, распевая о летней неге и цветущих полях. Они ели из кормушек, купались в фонтанах и спали в гнездах из ткани и веревок.
Джерид провел Сури вверх по лестнице, через роскошные залы и внутренние мосты, соединяющие башни. Все это время он наблюдал за ней: девушка чувствовала осторожное, разведывающее прикосновение Искусства. Наконец они вошли в маленькую комнату, менее пышно обставленную, чем остальные: всего два стула и стол, зато из окна открывался вид на звезды.
Старик снял плащ и сел. Сури последовала его примеру. Фрэи, шедшие за ними по пятам, зашептались. Резким взмахом руки Джерид велел им удалиться.
– Извини их, – огорченно произнес он. – Они впервые видят рхуна, да еще в ассике.
– Я не обижаюсь, но мне любопытно: почему вы не протянули для меня мост? Не очень-то вежливо с вашей стороны.
Джерид как будто удивился.
– Я ожидал опытного заклинателя, которому не нужно помогать перейти реку.
Сури осталась при своем мнении – с гостями так не поступают. Джерид не внушал ужас, как Гриндал, и больше походил на престарелого рхуна, чем на фрэя, поэтому она слегка расслабилась.
Миралиит налил из фарфорового чайника две чашки чая.
– Вы в Рхулине пьете чай?
Девушка кивнула, потом, решив, что одного кивка недостаточно, добавила:
– Да, конечно. Мы завариваем разные травы. Одни – для удовольствия, другие – в медицинских целях. – Ей наконец представилась возможность щегольнуть словом «медицинский», правда, она сомневалась, что правильно его употребила. Впрочем, лицо Джерида не выдало ни намека на ошибку. – Арион терпеть не могла чай из ивовой коры.
Старый фрэй оживился.
– Я слышал, ты ее ученица. Это правда?
Сури кивнула и снова отругала себя за невежливость.
– Арион помогала мне… – Она чуть не сказала «стать бабочкой», – изучать Искусство.
– И теперь ты считаешь себя миралиитом?
Даже без Искусства было ясно – это ловушка.
– Нет. Миралииты – сословие фрэев, а я человек. Я не могу быть миралиитом.
Девушка ожидала, что Джерид поразится ее разумным рассуждениям, однако тот оставался бесстрастным.
– Тогда кто ты?
– Я – Цензлиор.
Джерид удивился и даже встревожился.
– Ты знаешь, что означает «Цензлиор»?
– Странно, если бы не знала. – Сури дружелюбно улыбнулась. – Стремительный ум. Фэйн Фенелия так называла Арион, а Арион – меня.
Фрэйский чай отличался от рхунского – более душистый, словно заваренный из цветов.
Джерид обеими руками прижал чашку к груди; левая слегка тряслась. Мистик не чувствовала его страха – скорее всего, слабость была вызвана возрастом.
Фрэи проиграли все битвы в Харвудском лесу, кроме первой, и находились на грани поражения. В начале войны Сури приняла заметное участие в ослаблении их позиций. Именно она сотворила Гиларэбривна, помогшего рхунам одержать победу при Грэндфорде. Джерид заставил ее создать мост не только ради того, чтобы подтвердить свою личность: то была проверка. Он не знал, что мистик наотрез отказалась строить переправу для Нифрона и его армии, и вполне обоснованно волновался.
– Я здесь, чтобы обсудить окончание войны, – произнесла Сури, желая успокоить опасения Джерида.
– Нифрон уполномочил тебя вести переговоры?
