– Мы не… – Паук замялся и вытер лицо, оставив на лбу красный след, – …не уверены. Мы… сделали все, как было задумано, только почему-то ничего не сработало. Совсем как в прошлый раз, когда промчался всадник. Молнии не убивали… и пламя тоже… ничего не подействовало… – Он судорожно вздохнул и провел рукой по волосам, испачкав их красным.
«Не трогай лицо! – скривившись, подумал Мовиндьюле. – Мне нужно тебя видеть».
– Мы не смогли понять, что происходит, – продолжал окровавленный фрэй. – А потом все упали замертво. Я услышал… свист, почувствовал дуновение воздуха, и все упали. Нет, пожалуй, не все. Некоторые пытались убежать, но не знали, куда. Мы не понимали, что происходит. Это не Искусство. Мы ничего не чувствовали… совсем ничего. А потом я увидел, как с неба падают маленькие копья. Одно воткнулось Касимеру в голову. – Он протянул тонкую прямую палку с перьями на одном конце и металлическим наконечником на другом. – Вот что нас убило.
Лотиан с отвращением разглядывал находку, избегая прикасаться к ней.
– Сколько Пауков осталось в живых?
– Пятеро, только Лим вряд ли выживет. Такая же штука пронзила ему грудь.
– Они знали, куда наносить удар, – мрачно заметил Тараней.
Командир Львов наблюдал, как с поля боя уносят мертвых.
– Еще бы, – огрызнулся фэйн. – Ими руководит Арион и этот мятежный инстарья. Кстати, что с Арион? Вы убили ее?
Паук покачал головой.
– Мы искали ее, расставляли сети, но так и не нашли. Похоже, она не принимала участия в сражении.
«Наверное, испугалась, – подумал Мовиндьюле. – Она прячется в крепости, дрожа от страха. Все наставники такие – умные лишь тогда, когда тиранят учеников, а в настоящей жизни все их знания ничего не стоят. Арион только и умела, что жонглировать, плести фигуры из веревочки и отчитывать учеников за невнимательность. Она в западне, и ей это известно. Ты заплыла слишком далеко, и я собираюсь утопить тебя».
Мовиндьюле внимательно взглянул на палку, которую держал Паук. Не та, что убила Касимера: дерево чистое, на кончике немного земли. Тонкая, короткая – совсем как маленькое копье. Ее можно с легкостью переломить пополам, однако такие вот палочки за считанные секунды истребили почти весь Паучий корпус. Принц не мог не испытывать удивления. Он еще не привык к смерти, а гибель миралиитов особенно встревожила и даже испугала его.
Мовиндьюле не был знаком ни с кем из погибших. Он знал их в лицо, слушал их разговоры, однако, как и дома в Тэлваре, ни с кем не пытался познакомиться. Честно говоря, жонглировать ему удавалось лучше, чем заводить друзей. Несколько лет назад, после неудачной попытки поиграть с одним из младших стражников в «змей и ястребов», принц пришел к выводу, что ему не следует обзаводиться друзьями. Он – наследник Лесного Трона, и чем меньше у него друзей – тем лучше: не будет поводов для обвинений в кумовстве. Мовиндьюле считал, что таким образом жертвует собой ради своего народа. Его удел – одиночество. Опыт отношений с Макаретой еще больше укрепил принца в его убеждении. Когда Джерид принялся болтать у него в голове, он еще упорней стал избегать компаний, дабы спокойно разговаривать с кэлом и при этом не выглядеть ненормальным. Помимо отца Мовиндьюле общался лишь с Трейей. После своего первого путешествия с Гриндалом он настоял, чтобы служанка поехала с ним. Ему надоело самому ходить за едой.
– Что с тобой? – спросил Лотиан.
– Ничего… все это меня беспокоит.
Фэйн кивнул, глядя на копьецо в руках Паука.
– С помощью этих штук им удалось прикончить великанов, – сообщил Тараней. – Думаю, рхуны с легкостью смогут убивать наших воинов на расстоянии. Если мы пойдем на штурм, дикари, вооруженные этими палками, встанут на парапетах и будут уничтожать всех, кто приблизится к стенам. На их месте я именно так бы и поступил.
– Как они защитились от Искусства? – проговорил фэйн. – Почему огонь и молния их не сразили?
– Принести сюда рхунский шлем! – крикнул Тараней.
Подбежал один из воинов Медвежьего легиона, неся окровавленный шлем.
– Покажи фэйну, что внутри.
Медведь повернул шлем. Мовиндьюле ожидал увидеть кровавую кашу, но внутри оказалось чисто. Под сетчатой подкладкой виднелись какие-то закорючки.
– Видите руны?
