Довольный тем, что коты еще хотя бы на несколько секунд полностью отвлекут внимание Барста, Роран решил заняться вывихнутым плечом. Хотя и не сразу, ему все же удалось вспомнить, чему мать учила его в раннем детстве. Отшвырнув жалкие остатки своего щита, он пробормотал, словно повторяя вслух ее указания:
— Сожми кулак. — И сжал левую руку в кулак. — А теперь согни руку так, чтобы кулак смотрел вперед. — И это он ухитрился сделать, хотя больно было ужасно. — Теперь как бы выверни руку наружу, от себя… Роран пронзительно вскрикнул, выругался, в плече что-то хрустнуло, мышцы и сухожилия натянулись так, словно вот-вот порвутся, но он все продолжал выворачивать руку, сжимая кулак, и через несколько секунд плечо с треском встало на место.
Облегчение наступило моментально. Во всем теле по-прежнему чувствовалась боль — особенно в нижней части спины и ребер, — но Роран, по крайней мере, снова мог пользоваться рукой, не теряя сознания от боли.
И он снова посмотрел в сторону Барста.
И увидел такое, что у него снова перехватило дыхание, а к горлу подступила тошнота.
Барст стоял в кольце мертвых котов-оборотней. Кровь стекала с его зазубренной изломанной нагрудной пластины; булава, которую он, видно, успел подобрать, была вся облеплена комками окровавленной шерсти. Лицо Барста покрывали глубокие царапины, правый рукав кольчуги был оторван, но в остальном он казался целым и невредимым. Немногие оставшиеся в живых коты вели себя осторожно и старались к нему не приближаться; Рорану даже показалось, что они вот-вот развернутся и побегут прочь. За спиной у Барста лежали тела кулла и эльфов, с которыми он сражался до этого. Все воины Рорана, похоже, куда-то исчезли, потому что вокруг он видел только солдат Империи в алых туниках, которым не терпелось узнать, чем закончится это сражение.
— Застрелите его! — крикнул Роран, но его, похоже, никто не слышал.
Барст, однако, его заметил и стал неторопливо к нему приближаться.
— Ну что, Лишенный Молота! — проревел он. — Ты мне головой за это ответишь!
Роран, заметив на земле чье-то копье, быстро наклонился и поднял его. И тут же все поплыло у него перед глазами. Но он не сдавался.
— Посмотрим, как у тебя это получится! — крикнул он в ответ. Но голос его прозвучал глухо, а в голове крутились лишь мысли о Катрине и их будущем ребенке.
Затем один из котов-оборотней — в данный момент он принял обличье маленькой седоволосой женщины ростом Рорану по локоть — выбежал вперед и ударил Барста кинжалом в бедро, нанеся ему глубокую резаную рану.
Барст зарычал и резко повернулся к коту, но тот уже отскочил, злобно шипя. Барст выждал несколько секунд, чтобы убедиться, что кот — а может, разъяренная старуха — не кинется на него снова, и продолжил свое неторопливое шествие в сторону Рорана; теперь он сильно прихрамывал, ему мешала только что нанесенная рана, из которой сильно текла кровь.
Роран облизнул губы, не в силах отвести взгляд от приближавшегося к нему врага. У него было только одно копье, не было даже щита. Он не мог убежать, не мог надеяться, что окажется столь же силен, как его противник. И не было рядом с ним никого, кто мог бы ему помочь.
Ситуация была совершенно безнадежная, но Роран по-прежнему не желал признавать поражения. Однажды он уже сдался, но больше такого допускать был не намерен, даже если разум станет твердить ему, что гибель неизбежна.
Барст бросился на него, и Роран ударил его острием копья в правое колено в отчаянной надежде, что ему вдруг повезет и он сумеет как-то обездвижить противника. Но Барст по-прежнему был неуязвим; отразив удар копья булавой, он замахнулся ею на Рорана, и тот, заранее предполагая, что так и будет, успел все же — хоть и с трудом переставлял ноги — отшатнуться. Булава, точно мощный порыв ветра, просвистела в каком-то дюйме от его щеки.
А Барст мрачно оскалился и собрался уже нанести следующий удар, когда вдруг сверху на него упала странная тень. Он поднял глаза, и белый ворон Имиладрис молнией упал с небес, вцепившись когтями ему в лицо. Яростно вереща, ворон терзал физиономию Барста, а потом Роран с изумлением услышал, как ворон отчетливо произнес: «Умри! Умри! Умри!»
Барст выругался, бросил щит и свободной левой рукой сбросил с себя ворона, окончательно сломав ему и без того поврежденное крыло. Со лба у Барста клочьями свисала разодранная плоть, щеки и подбородок были алыми от крови.
Собрав все силы, Роран бросился к нему и пронзил ему правую руку копьем. Барст выронил булаву, и Роран, воспользовавшись неожиданной удачей, нанес ему удар в незащищенное горло. Но тут Барст сумел все же одной рукой перехватить копье, вырвал его у Рорана и сломал, точно сухой прутик.
— А теперь умри ты! — сказал Барст и плюнул в Рорана кровавой слюной. Губы у него были разорваны, правый глаз сильно поврежден, но левый видел нормально.
