И она все выдыхала и выдыхала языки пламени, а эльф в волчьем обличье, что сидел у нее на спине, помогал ей, выпевая какие-то заклинания, хотя что это были за заклинания, она не знала. Впрочем, ей это было, в общем-то, безразлично: этим двуногим она доверяла и была уверена, что действия Блёдхгарма ей помогут.
И вдруг каменные плиты в центре словно взорвались, и с громким ревом из груды каменных обломков выбрался Торн. Сапфира шарахнулась. Крылья у Торна обвисли и имели весьма потрепанный вид, словно у бабочки, на которую кто-то наступил ногой; на лапах и на спине у него виднелись рваные раны, из которых обильно текла кровь.
Торн гневно воззрился на Сапфиру и страшно оскалился; его рубиновые глаза потемнели от бешенства. Впервые ей удалось по-настоящему разозлить его, и было ясно, что сейчас он с большим удовольствием разорвал бы ее на куски, а может, и крови ее отведал.
«Это хорошо», — подумала она. Возможно, этот Торн все-таки не совсем забитая и запуганная дворняжка, как ей казалось раньше.
Сапфира заметила, как Муртаг сунул руку в мешочек, висевший у него на поясе, и вытащил оттуда небольшой круглый предмет. Она уже знала, что с помощью этого магического предмета он сейчас будет исцелять раны Торна.
Но дожидаться, что они предпримут после этого, Сапфира не стала. Взмыв в воздух, она стала быстро набирать высоту, стараясь подняться как можно выше, прежде чем Торн окажется в состоянии взлететь и броситься за нею в погоню. Несколько раз сильно взмахнув крыльями, она сделала круг и, посмотрев вниз, увидела, что Торн уже пришел в себя и поднимается вслед за нею с какой-то невероятной скоростью, связанной, видимо, с охватившим его бешеным гневом. Сейчас он был похож на огромного красного ястреба с острыми страшными когтями.
Извернувшись в воздухе, Сапфира как раз собиралась войти в пике и атаковать Торна, когда где-то в глубине ее сознания прозвучал голос Эрагона:
«Сапфира!»
Эрагону явно была нужна ее помощь!
Встревоженная, она продолжила сложный разворот, но теперь уже устремилась в ином направлении — к южной арке городских ворот, где, как она знала, должны находиться Эрагон, Арья и остальные. Затем, сложив крылья, она стрелой, почти под прямым углом, ринулась вниз.
Торн тоже поспешно развернулся, увидев ее неожиданный маневр, и она, не оглядываясь, понимала, что теперь он следует за ней по пятам.
Оба дракона неслись прямо на крепостную стену, за которой прятался этот паршивый город, похожий на крысиную нору, и холодный утренний воздух выл в ушах Сапфиры, как раненый волк.
«Наконец-то!» — подумал Роран, когда трубы протрубили начало атаки.
Посмотрев в сторону Драс-Леоны, он увидел Сапфиру, стремительно снижавшуюся в сторону темной массы строений; чешуя драконихи ослепительно сверкала лучах утреннего солнца. Увидев Сапфиру, Торн, валявшийся на стене, вдруг встрепенулся и ринулся за ней.
Рорана охватило необычайное волнение, он чувствовал мощный прилив сил. Наконец-то пришло время решительного сражения, и он был к этому сражению совершенно готов, хоть ему и не давали покоя тревожные мысли об Эрагоне, Роран рысцой бросился туда, где уже широким прямоугольником строились остальные вардены.
Он быстро оглядел их ряды, проверяя готовность войска. Люди прождали большую часть ночи и теперь чувствовали себя усталыми, но Роран знал, что страх и возбуждение вскоре прочистят им мозги. Он тоже устал, но единственное, о чем сожалел, так это о том, что не хватило времени на чашку горячего чая, чтобы успокоить желудок. Роран съел что-то нехорошее, и с тех пор его мучили колики и тошнота. Столь пустяшное недомогание, разумеется, не могло ему помешать.
Он надел шлем, покрепче надвинув его на стеганую мягкую шапочку, и вытащил из-за пояса свой молот. На левую руку он надел щит.
— По твоей команде выходим, — сказал, подходя к нему, Хорст.
Роран кивнул. Он сам выбрал кузнеца себе в заместители — и с его решением Насуада согласилась без колебаний.
Он понимал, что это эгоистично — у Хорста только что родилась дочка, да и варденам без кузнеца было никак не обойтись, — но представить себе кого-то другого, подходящего для выполнения данной задачи он не мог. Хорст, похоже, особого восторга по поводу своего «продвижения по службе» не испытывал, но и расстроенным не казался. Как всегда уверенно и спокойно, он занялся тем, что поручил ему Роран: организацией полка.
Снова прозвучали трубы, и Роран, подняв молот над головой, громко крикнул: «Вперед!» — и побежал впереди, а с обеих сторон от его полка снялись с места и ринулись к воротам города еще несколько тысяч людей — четыре варденских полка.
