Эрагон.Наследие полностью

— Нирнен — с-с-славное копье-с-с-с… — И в его голосе по­слышалось явственное кошачье шипение.

Но выжать из Гримрра еще хоть какие-то сведения об этом «с-с-славном копье» Эрагон не успел: в их разговор вмешался Гарцвог. Голос кулла гремел и скрежетал, как груда булыжников:

— Что это еще за смертоносное копье? О чем вы говори­те, Огненный Меч? Не это ли копье ранило Сапфиру близ Белатоны? Мы слышали о нем разные сказки, только все это полная чепуха.

Эрагон с некоторым опозданием вспомнил, что Насуа­да никому — ни ургалам, ни котам-оборотням — не говори­ла, что на самом деле представляет из себя Нирнен.

«Ну, что ж, — подумал он, — теперь уже поздно молчать».

Он объяснил Гарцвогу, что такое Даутхдаэрт, а затем настоял на том, чтобы все присутствующие в шатре на древнем языке поклялись ни с кем и никогда не обсуж­дать это копье без особого на то разрешения. Кое-кто, ра­зумеется, стал ворчать, но в итоге все подчинились, даже Гримрр. Прятать копье от Гальбаторикса, возможно, было и бессмысленно, и все же Эрагон полагал, что совершенно ни к чему решительно всем знать о магических свойствах Даутхдаэрта.

Когда последний из присутствующих принес требуе­мую клятву, Эрагон снова взял слово.

— Итак, первое: у нас есть Даутхдаэрт, и это гораздо больше, чем мы имели прежде. Второе: я вовсе не собира­юсь и никогда не собирался одновременно сражаться и с Муртагом, и с Гальбаториксом. Когда мы прибудем в Урубаен, мы постараемся выманить Муртага из города, а затем, окружив его силами всей нашей армии, включая и эльфов, если будет необходимо, либо убьем, либо возьмем в плен. — Эрагон оглядел лица собравшихся, пытаясь понять, произвела ли на них впечатление сила его собственной убежденности. — Третье — и в это вы должны верить всем сердцем — Гальбаторикс не является неуязвимым, сколь бы он ни был могуществен. Он может использовать тысячи самых разных магических средств защиты, но, несмотря на все его знания и хитрость, все-таки, несомненно, суще­ствуют и такие заклинания, которых он не знает, которые способны его погубить. Если, конечно, у нас самих хватит ума вспомнить или придумать эти заклинания. Возможно, именно мне суждено отыскать те магические слова или средства, которые послужат его уничтожению, а может быть, его губителем окажется кто-то из эльфов или же член Дю Вранг Гата. Гальбаторикс только кажетсянепри­косновенным и неуязвимым — я это твердо знаю. У каж­дого даже самого могущественного мага всегда найдется какая-то слабость, какая-то трещинка в доспехах, в кото­рую можно просунуть острие клинка и заколоть его.

— Если уж Всадники не сумели обнаружить слабую сто­рону Гальбаторикса, то вряд ли нам это удастся, — сказал король Оррин.

Эрагон только руками развел:

— Может, и не удастся. В жизни, разумеется, нет ниче­го определенного, а уж в войне — тем более. Но если объ­единенные усилия заклинателей пяти наших рас не при­ведут к тому, что мы Гальбаторикса все-таки прикончим, тогда нам лучше сразу смириться с его властью и позво­лить ему править нами столько, сколько ему самому будет угодно. Неужели вы готовы смириться с тем, что ничто и никогда не поможет нам изменить существующее поло­жение вещей?

Некоторое время в шатре царила глубокая тишина. На­рушил ее Роран. Шагнув вперед, он сказал:

— Я бы хотел, чтобы вы кое-что поняли.

Он умолк и обвел взглядом сидящих за столом. Эрагон заметил, как они переглядываются. Затем Орик, к явному неудовольствию короля Оррина, ободрил Рорана:

— Говори, говори, Молотобоец! Что ж ты молчишь?

— Так вот, я бы хотел, чтобы вы поняли: слишком мно­го крови, слишком много слез было пролито, чтобы нам сейчас назад поворачивать. Это было бы неуважением — и не только к мертвым, но и к тем, кто их помнит и почи­тает. Эта последняя битва, возможно, и станет настоящей битвой богов… — Эрагону показалось, что Роран сказал это совершенно серьезно. — Но я, например, буду сражаться до тех пор, пока эти боги не сразят меня, или же пока я сам не сражу кого-то из них. Дракон, как известно, может по оче­реди убить хоть десять тысяч волков, но десять тысяч вол­ков, собравшись вместе, вполне могут убить даже дракона.

«Ну, это вряд ли!» — фыркнула Сапфира, но услышал ее только Эрагон.

А Роран вдруг улыбнулся, хотя и не слишком весело, и закончил так:

— Ау нас, между прочим, свой собственный дракон име­ется! В общем, решайте, как хотите, но я, например, решил идти на Урубаен и встретиться с Гальбаториксом лицом к лицу, даже если мне и придется сделать это в одиночку!

— Нет, не в одиночку, — сказала Арья. — Я говорю это от имени королевы эльфов Имиладрис. И я утверждаю: наш народ встанет плечом к плечу с тобой, Роран Молотобоец!

— Как и наш, — прогрохотал Гарцвог.

— Как и наш, — прогудел Орик.

— Как и наш, разумеется! — воскликнул Эрагон, очень надеясь, что это погасит все былые разногласия.

Возникла небольшая пауза, и все четверо дружно по­вернулись к Гримрру. Кот-оборотень с деланным равноду­шием, стараясь ни на кого не глядеть, сказал: