Эрагон.Наследие полностью

По всей площади были разбросаны солдаты Гальбато­рикса и вардены. От фонтана и вовсе ничего не осталось, кроме горстки мелких камней, из-под которых неровны­ми толчками била вода. Рядом с бывшим фонтаном — там, где стоял Карн, — лежал почерневший скорченный труп. Его дымящиеся конечности были крепко стиснуты, точно у мертвого паука. Узнать этого жутко обуглившегося че­ловека не было никакой возможности, казалось, что это скорченное черное существо никогда и не было человеком. А вот горбоносый маг каким-то необъяснимым образом уцелел. Он по-прежнему стоял на своем месте, хотя маги­ческий взрыв и лишил его верхней одежды, оставив на нем только штаны.

Неудержимый гнев охватил Рорана. Совершенно не думая о собственной безопасности, он, пошатываясь, дви­нулся к центру площади, твердо намеренный раз и навсег­да с этим магом покончить.

Но голый по пояс заклинатель продолжал стоять без движения, даже когда Роран, шаркая ногами, подошел к нему совсем близко. Подняв молот, Роран перешел на бег и даже издал воинственный клич, который, впрочем, про­звучал так слабо, что даже он сам с трудом его расслышал.

А маг по-прежнему и не думал защищаться.

Только теперь Роран окончательно понял, что этот за­клинатель не сдвинулся ни на дюйм с момента взрыва. Он словно окаменел, превратился в собственную статую, вне­запно перестав быть живым человеком.

Кажущееся равнодушие заклинателя при виде при­ближавшегося к нему Рорана и его необычное пове­дение — точнее, отсутствие какого бы то ни было по­ведения, — совершенно сбили Рорана с толку, и он уже замахнулся молотом, чтобы попросту размозжить магу голову, прежде чем тот выйдет из этого странного ступо­ра. Однако осторожность взяла верх, охладив желание Рорана немедленно отомстить, и он, замедлив шаг, оста­новился футах в пяти от мага.

И правильно сделал.

Если издали этот заклинатель и выглядел вполне нор­мально, то, подойдя ближе, Роран увидел, что кожа его об­висла, покрылась морщинами, как у древнего старика, но самое главное — стала какой-то жесткой, точно шкура дав­но убитого зверя, сильно потемнела и с каждой секундой становилась все темнее, словно все его тело подверглось обморожению. При этом грудь мага вздымалась в такт дыханию, а глазные яблоки вращались в глазницах, как живые! Но все остальное в нем, похоже, утратило способ­ность двигаться.

И пока Роран остолбенело смотрел на него, плечи, руки, шея и грудь мага начали как-то неприятно съежи­ваться, сквозь кожу отчетливо проступили кости — от ключиц до тазобедренных суставов, — а живот повис, как пустой бурдюк. Губы запали, обнажая желтые зубы словно в мерзкой злобной ухмылке, а глазные яблоки стали сплю­щиваться, точно нажравшиеся клещи, на которых насту­пили ногой, и начали проваливаться внутрь черепа вместе с окружавшей глаза плотью.

А вот дыхание мага — какое-то паническое, присви­стом напоминающее звук пилы, — прервалось, но так и не остановилось.

В полном ужасе Роран отступил назад и, чувствуя, что ступил в какую-то скользкую лужу, посмотрел вниз и увидел, что эта лужа становится все шире. Сперва он ре­шил, что это вода из разрушенного бассейна, но затем по­нял, что эта жидкость вытекает откуда-то из-под ступней заклинателя.

Рорана охватило отвращение, он выругался и отскочил на сухой участок. Увидев эту лужу, он догадался, что сотво­рил Карн со своим врагом, и ему стало еще страшнее. По всей видимости, благодаря заклятию Карна из тела мага капля по капле вытекала теперь вся имевшаяся в нем влага.

За какие-то несколько секунд магия превратила это­го человека в узловатое подобие собственного скелета, завернутого в твердую черную шкуру. Заклинатель муми­фицировался так, словно его на сотню лет оставили в пу­стыне Хадарак, подвергнув воздействию жаркого солнца, иссушающих ветров и вечно движущихся песков. Хотя он был уже почти наверняка мертв, но почему-то все никак не падал. Магия Карна продолжала держать его в верти­кальном положении: жуткий ухмыляющийся призрак, вполне соответствующий самому страшному ночному кошмару. Такого Рорану даже на поле боя никогда видеть не доводилось.

Затем верхняя оболочка этого иссушенного существа затрепетала, стала расплываться и как бы растворилась, превратившись в тонкую серую пыль, туманным облачком неторопливо слетевшую с его костей. Это облачко, про­плыв в воздухе, осело на поверхности собравшейся внизу лужи, точно пепел от лесного костра. То же самое произо­шло с остатками мускулов и костями, затем в пыль обрати­лись окаменевшие внутренние органы и разрушилось то немногое, что еще оставалось от тела горбоносого мага. Все это превратившись в небольшой холмик праха, рас­плывавшийся на поверхности той жидкости, что некогда поддерживала в теле жизнь.