Эрагон провел рукой по стене у входного отверстия, ощущая под пальцами странный рисунок, тоже, видимо, созданный на коре с помощью магического пения эльфов. И замер, нащупав нечто вроде вертикальной складки. Он слегка нажал на нее, и из стены выползла прозрачная перегородка, которая полностью закрыла люк, а за ней обнаружилась удобная ниша, закрытая портьерой, где можно было, например, повесить одежду. В комнате сразу стало теплее, и Эрагон воскликнул:
«Вот тебе и ответ!»
Когда он вернулся в спальню, Сапфира уже уютно устроилась в своем гнездышке. Эрагон распаковал вещи, аккуратно разложил и развесил щит, латные перчатки, шлем и латы, затем стянул рубаху и снял тонкую кольчугу, подбитую кожей. Затем, обнаженный до пояса, сел на постель и принялся изучать идеально подогнанные звенья кольчуги, внезапно пораженный тем, сколь сильно они напоминают чешую Сапфиры.
«Наконец-то мы добрались!» – удовлетворенно вздохнул он.
«Да, долгое было путешествие. И нам еще крупно повезло, что по дороге никаких особых неприятностей не случилось».
«Еще не известно, стоило ли это таких усилий. Иногда мне кажется, что зря мы потратили столько времени. Лучше б остались и помогли варденам».
«Эрагон! Ты же знаешь, что нам с тобой нужно еще многому научиться! И Бром этого хотел. А кроме того, и Эллесмера, и королева Имиладрис безусловно стоили того, чтобы их увидеть».
«Ну, может быть… – Эрагон помолчал. – А как тебе здесь понравилось?»
Сапфира слегка приподняла верхнюю губу, показав острые клыки.
«Я и сама пока не поняла. У эльфов столько тайн! Куда больше, чем у Брома, и они тщательно хранят их. Оказывается, они с помощью своей магии умеют делать такие вещи, которые я считала вообще невозможными. Я, например, не могу понять, как они выращивают свои деревья, придавая им такие невероятные формы».
Эрагону стало чуточку легче, когда он понял, что и Сапфиру ошеломило увиденное в Эллесмере.
«А что ты скажешь об Арье?» – спросил он.
«А что я могу о ней сказать?»
«Но ведь ты же знаешь, кем она в действительности оказалась!»
«По-моему, сама она от этого ничуть не изменилась, изменилось лишь твое восприятие ее». Сапфира сдержанно засмеялась – этот звук напоминал далекий горный обвал – и, положив голову на передние лапы, лукаво посмотрела на Эрагона.
На небе уже сияли яркие звезды; над Эллесмерой разносилось негромкое уханье сов; все вокруг притихло, успокоилось, готовясь ко сну.
Эрагон залез под мягчайшие простыни и уже хотел было погасить фонарь, да так и замер, неожиданно осознав, что находится в самом сердце эльфийского королевства и лежит на высоте в сто футов над землею в той самой постели, где некогда почивал сам Враиль!
«Нет, с такими мыслями не уснешь!»
Он снова вскочил, взял в одну руку фонарь, а в другую Заррок и перебрался к Сапфире, чем немало удивил ее. Он привалился к теплому драконьему боку, а она что-то промурлыкала и накрыла его своим мягким крылом. Только тогда Эрагон наконец погасил свет и закрыл глаза.
Они уснули рядышком и спали долго и крепко в столице эльфов Эллесмере, окутанной ночной мглой.
Утро давно уже наступило, когда Эрагон открыл глаза и толкнул Сапфиру в бок. Дракониха приподняла крыло, и он, отлепившись от ее бока, слез на пол, провел руками по встрепанным волосам и подошел к окну. Он стоял, прислонившись к стене и чувствуя плечом грубоватую кору, и не мог отвести глаз от леса, сверкавшего алмазной россыпью росы.
Он так залюбовался этим зрелищем, что даже вздрогнул, когда Сапфира, извиваясь, проползла мимо него, нырнула в свой люк и высоко взлетела, кружа над деревьями и радостно приветствуя утро. Эрагон улыбнулся, глядя на нее. Он чувствовал себя счастливым уже потому, что так счастлива была она.
Отодвинув прозрачную перегородку, заменявшую дверь, он обнаружил на пороге два подноса с едой (в основном это были фрукты), рядом с которыми лежал сверток с одеждой и записка. Эрагону пришлось помучиться, разбирая летучий эльфийский почерк, – ведь читать на древнем языке ему уже более месяца ничего не доводилось, и он многое подзабыл. Но, в конце концов, он все же разобрал написанное. Письмо гласило:
