Он попытался заглянуть ей в глаза, но она отводила взгляд, пока он не погладил ее по шее и не сказал: «Сапфира, члены одной семьи должны прощать друг друга, даже если не всегда понимают, почему кто-то из них совершил тот или иной поступок. Ты мне очень близка – как Роран, даже ближе. И что бы ты ни сделала, это никогда не изменит моего отношения к тебе. Никто и ничто не сможет разлучить нас! – Поскольку Сапфира не отвечала, он поднял руку повыше и нежно почесал ее за ухом, где кожа была достаточно мягкой. – Ты слышишь меня? Никто и ничто!»
Она смущенно кашлянула; Эрагон чувствовал, как приятны ей его слова. Затем она выгнула шею, словно уходя от его ласкающих пальцев, и сказала:
«Как же мне теперь смотреть Глаэдру в глаза? Он был так разъярен!.. Просто вся скала тряслась!»
«По крайней мере, ты сумела за себя постоять, когда он напал на тебя».
«С моей стороны это была просто еще одна уловка», – честно призналась Сапфира.
Эрагон был потрясен; он изумленно поднял брови, но сказал лишь:
«Ну, что ж, тогда единственное, что тебе остается, это просто извиниться».
«Извиниться?»
«Да, извиниться. Пойди и скажи ему, что тебе очень жаль, что это никогда больше не повторится, что ты хочешь продолжать свои занятия с ним, и так далее. Я уверен, он вполне способен проявить к тебе сочувствие. Особенно если ты сама предоставишь ему такую возможность».
«Хорошо», – тихо сказала она.
«Тебе сразу станет легче, уверяю тебя, – улыбнулся Эрагон. – Я по собственному опыту знаю».
Она что-то проворчала и осторожно подошла к выходу из пещеры. Высунувшись оттуда, она некоторое время осматривала раскинувшийся внизу лес и наконец сказала:
«Нам пора. Скоро совсем стемнеет».
Эрагон, скрипнув зубами, заставил себя встать: каждое движение болью отзывалось во всем теле. Он взобрался Сапфире на спину, что заняло у него в два раза больше времени, чем обычно, и она вдруг снова заговорила:
«Эрагон… спасибо тебе, что пришел! Я знаю, чем ты рисковал со своей больной спиной».
Он погладил ее по плечу.
«Мы же с тобой единое целое, как я мог оставить тебя?»
«Да, мы с тобой единое целое», – эхом откликнулась Сапфира.
Дни, предшествовавшие празднику Агэти Блёдрен, были самыми лучшими и одновременно самыми скверными в жизни Эрагона. У него сильно болела спина, и это, естественно, сказывалось и на его самочувствии в целом, и на выносливости, и на состоянии духа – он постоянно чувствовал себя подавленным. А вот его отношения с Сапфирой никогда еще не были столь близкими. Они больше не прерывали мысленную связь и старались как можно больше бывать вместе. Их дом на дереве часто посещала Арья, а потом они бродили по Эллесмере. Однако теперь Арья уже никогда не приходила одна – всегда приводила с собой либо Орика, либо кошку-оборотня по имени Мод.
Во время этих прогулок Арья знакомила Эрагона и Сапфиру с эльфами, занимавшими достаточно заметное положение в обществе, – знаменитыми воинами, поэтами, художниками. Она водила их на концерты, которые устраивались прямо на поляне под раскидистыми соснами; она показала им немало скрытых чудес Эллесмеры.
Эрагон часто и помногу с ней беседовал. Он рассказал ей о своем детстве в долине Паланкар, о Роране, о Гэрроу и его жене Мэриэн, о мяснике Слоане и о других жителях Карвахолла, о своей любви к горам, о дивных сполохах северного сияния, что озаряет по ночам зимнее небо. Он рассказал ей, как однажды в дубильный чан Гедрика прыгнула лисица, которую пришлось выуживать с помощью сети. Он рассказал ей, какую радость испытывал каждый раз, когда сеял, пропалывал и удобрял поля, а потом видел, как в результате его трудов над землей поднимаются нежные зеленые ростки. И это его чувство Арья, в отличие от многих, могла понять и оценить по достоинству.
И она тоже поведала Эрагону кое-какие подробности своей жизни. Он узнал немного о детстве Арьи и ее семье, о ее друзьях и о жизни у варденов. О годах, проведенных среди них, она рассказывала особенно охотно. Она с удовольствием описывала сражения, в которых принимала участие; договоры, которые помогала заключать; споры с гномами, а также многие важные события, свидетельницей или участницей которых стала во время своей миссии.
