Когда они покинули королевский шатер, Эрагон спросил у Насуады напрямик:
– Скажи, чем я могу сейчас помочь тебе?
Насуада посмотрела на него как-то странно и сама спросила:
– А сам ты как думаешь? Чем ты лучше всего мог бы помочь варденам? Ты же знаешь о своих теперешних способностях гораздо лучше, чем я.
Арья тоже молчала и смотрела на Эрагона, ожидая, что он скажет.
Он несколько минут помолчал, глядя в кроваво-красное небо, и предложил:
– Когда-то руководители тайного общества Дю Врангр Гата просили меня их возглавить; я, пожалуй, так и поступлю: возьму их под свое начало и соответствующим образом реорганизую. Если мне удастся управлять ими и объединить наши силы, у нас появится весомый шанс на победу, ибо тогда мы сумеем должным образом противостоять магам Гальбаторикса.
– Что ж, отличная мысль!
«Найдется у них местечко, чтобы оставить все эти сумки? – спросила вдруг Сапфира. – Мне надоело все время таскать на себе такую тяжесть».
Когда Эрагон повторил ее вопрос, Насуада засуетилась:
– Конечно, найдется! Их можно пока оставить в моем шатре, а я распоряжусь, чтобы для вас тоже поставили достаточно вместительный шатер. Вот только, по-моему, доспехи тебе лучше надеть прямо сейчас; они тебе могут в любой момент понадобиться. Кстати, Сапфира, а ведь твоя броня у нас. Я сейчас прикажу ее принести и распаковать.
– А мне что делать, госпожа? – спросил Орик.
– У нас в армии есть несколько кнурлан из Дургримст Ингеитум, которые предложили нам свои услуги в качестве специалистов по оборонительным сооружениям. Если хочешь, можешь принять над ними командование.
Орика, похоже, весьма обрадовала перспектива встретиться с соплеменниками. Он ударил себя кулаком в грудь и заявил:
– Ну, так это просто отлично! С твоего разрешения, госпожа моя, я прямо сейчас к ним и отправлюсь! – И он, не оглядываясь, затопал в северную часть лагеря, к насыпанному там брустверу.
У входа в свой шатер Насуада обернулась к Эрагону и велела:
– Доложи мне сразу же, как только договоришься с магами из Дю Врангр Гата. – И, отдернув полог, она исчезла в темноте шатра.
Арья хотела было последовать за нею, но Эрагон взял ее за руку и на древнем языке попросил подождать немного. Арья покорно остановилась, но смотрела на него совершенно отсутствующим взглядом; в ее зрачках отражался странный оранжевый свет, которым было залито все вокруг.
– Арья, я не стану извиняться перед тобой за свои чувства. Но хочу, чтоб ты знала: мне очень жаль, что я так вел себя во время Агэти Блёдрен. Видно, ваши чары слишком сильно подействовали на меня в ту ночь, иначе я никогда не позволил бы себе проявить такую навязчивость и дерзость…
– И ты хочешь сказать, что это никогда не повторится?
Он горько усмехнулся:
– Обещать это было бы совершенно бессмысленно! – Арья промолчала, и он поспешил исправиться. – Ладно, неважно. Я действительно не хотел бы впредь беспокоить тебя, даже если бы ты… – И он прикусил язык, не дав себе закончить эту фразу и понимая, что иначе ему придется горько об этом пожалеть.
Арья посмотрела на него почти ласково.
– Ты должен понимать, Эрагон: я просто стараюсь уберечь тебя от излишних страданий.
– Я понимаю, – ответил он без особой убежденности.
Повисла неловкая пауза, и Арья спросила:
– Как прошел ваш полет? Надеюсь, благополучно?
– Да, вполне.
– И в пустыне никаких затруднений не возникло?
– А что, должны были возникнуть?
– Да нет, я просто спросила… – И она, склонившись к нему еще ближе, совсем тихо спросила: – А сам-то ты как, Эрагон? Как тебе жилось все это время? Я слышала твой отчет Насуаде, но ты упомянул лишь про то, что тебе исцелили спину.
– Я… – Ему хотелось солгать, чтобы она не догадалась, как сильно ему ее не хватало; но лжи древний язык не допускал, и на какое-то время Эрагон превратился в немого, решив в итоге прибегнуть к знаменитой уловке эльфов – когда говорится только часть правды и создается впечатление, полностью этой правде противоположное. – Мне сейчас действительно намного лучше, чем прежде, – сказал он, имея в виду исключительно собственную спину.
Но убедить Арью ему все же не удалось. Хотя настаивать она не стала, лишь заметила:
– Что ж, и это уже неплохо. – Тут из шатра донесся голос Насуады, и Арья всполошилась: – Меня ждут, Эрагон. Да и тебя тоже – но в другом месте. Вскоре нам предстоит решающая битва. – И она, подняв полог шатра, шагнула внутрь, но чуть задержалась и совсем тихо прибавила: – Будь осторожен, Эрагон, Губитель Шейдов.
И исчезла.
А Эрагон в смятении стоял на том же месте, отлично сознавая, что в их с Арьей отношениях ничего не изменилось, хоть он и добился того, к чему так стремился. В душе у него все кипело от отчаяния. Сжав кулаки и опустив плечи, он уставился в землю, ничего не видя перед собой, и даже вздрогнул, когда Сапфира осторожно ткнула его носом в плечо.
«Пошли, малыш, – тихонько сказала она. – Не век же тебе здесь стоять. А у меня от седла уже вся спина чешется».
