Выпив пару полных бокалов, моя уставшая голова пошла в разбой мыслей. Я взял её руку, потом выбросив, решил обнять и сесть к стене. Мысли начали самостоятельно струиться словами из моего рта.
– Знаешь, девочки любят, когда мальчики их веселят, заводят, заставляют смеяться. Когда-то и я был таким, говорю как-будто мне уже лет тридцать, ахах. Ну года два назад был заводилой. Терпеть не могу серьёзных снаружи людей, пустых внутри. Я поэтому стал странным: делаю, что хочу, ну, не задевая других людей, говорю, что думаю и не боюсь осуждения. Да… Это странно для людей. Я хотел, знаешь, иметь много друзей, чтобы постоянно веселиться, дохера подруг, для ежедневного секса, какой-то статус, но, как оказалось, это несовместимо со свободой мысли и поведения, которую я выбрал. Вот эта вот свобода, о которой все говорят в фильмах, вебинарах, в видосах на «Ютубе» – всего лишь выдумка непонятно для кого, потому что даже те, кто это говорит – боится быть отвергнутым обществом.
– И что? Ты хочешь сказать, что ты отвергнут?
– Хах… На самом деле я хотел сказать, что ты мне нравишься, но говорить мне не хочется. Я при том, что безбашенный снаружи, внутри тихий. А именно безбашенные, ну заводилы, девочкам нужны, которые будут развлекать. Но при такой, достаточно интимной обстановке, вот это состояние «берсерка«» пропадает, важна приятная атмосфера, милые разговоры, поцелуи, понимаешь?
– И?
Я сделал глубокий вздох и сказал:
– Счастье любит тишину. Когда я с кем-то наедине, я хочу понаслаждаться тишиной, но я… Я не могу найти такого человека, понимаешь?! – сказав это, у меня потекли едва видимые слёзы, которые заметила Алиса.
– Блее… Ну ты чего? Я тоже люблю тишину, особенно с тобой, давай помолчим.
– Да не смогу я уже плакать, молчать то есть. Я хочу тебя поцеловать.
– Целуй.
– От меня, честно говоря, люди шугаются. Я нахожу взаимосвязь между выбранной свободой и недостатком внимания. Я ненавижу людей, но при этом внимания, окружения, которое я своим поведением от себя обрезаю, мне не хватает. Я выбрал свободу мыслей, поведения, однако с этим приобрёл потерю в социуме – все считают меня фриковатым.
– А почему ты ненавидишь людей?
– Люди – *** на блюде. Тупые, ничего не хотящие, с гнилой внутри, и красивой снаружи туши, только и хотящие за нихера не делание получать деньги.
– Лол. Нужно ли тебе признание, внимание таких людей?
– В этом и парадокс, понимаешь? Я вижу этих уе***ов и всё равно к ним тянусь. Почему-то в этом особенность человека – идти туда, где будет плохо.
– Ты отпугиваешь людей, потому что слишком сложный, я так думаю.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну хотя бы твой разговор. Ты говоришь как-то мудрёно, литературно, не живо, не натурально.
– Б***ь, а как вообще жить-то. Сука, как быдло говоришь – ты быдло. Красиво говоришь – не натуральный.
– Ты, как ребёнок ещё, на чёрное и белое всё делишь.
– Да, приятно пи***ц.
– Не обижайся, хотя, не этого ли ты хотел, быть постоянно молодым?
– Я этого и хотел, просто на этапе формирования этого стержня пацифиста с детским настроем и ненавистью к серьёзности, я не учёл две вещи: первое – пацифизм в мире злых уродов будет слабостью, о которую вытрут ноги все, кому не лень. И второе – быть взрослым ребёнком одному – скучно и тоскливо. Постоянные мысли о том, что ты какой-то не такой, странный. Девочки, мальчики, близкие, да все, от тебя шарахаются, и тогда начинаются мысли о том, что ты никому не нужен, и т.д.
– А чего ты хотел? Выбрать путь панка и быть в центре внимания людей? Чтобы они тобой восхищались? Ты не в фильме, не в книге, а в жизни. Жизнь тебя сожрёт, если ты не готов нести эту.. Как она называется? А, ношу. Ношу, с которой ты хочешь быть счастливым. Чем выше порог счастья, тем выше ответственность…
– Да-да… Ты мои мысли цитируешь, о достойности комфорта кого-либо, – вспомнив эту мысль из книги Игната, сказал я.
– Что ты имеешь в виду?
– Каждый достоин того комфорта, который он имеет. Не уж то наркоманы достойны комфорта от самосовершенствования? От того, что они поставили себе цель и упорным трудом достигли её, смогут кайфануть? Ну нет, конечно. Их комфорт окован опиумом, «мяу-мяу» и т.д.
– Мне даже нечего сказать. Ты, наверное, прав.
После слов Алисы мы замолчали на десять секунд, и поэтому я сказал:
– Вот и наступила пора молчания. Ни тебе нечего сказать, ни мне. В такие моменты все так и норовят заткнуть эту паузу какой-нибудь тупорылой шуткой, анекдотом, или словами, а-ля какое прекрасное небо, погода, облака. Не понимают, что к молчанию то всё и шло, потому что именно в молчании можно понять, комфортно ли тебе с человеком.
– Ну, давай помолчим.
