Ну, так вот. Я позвал его с собой, на что он пялился холодным взглядом на меня, будто не понимал моих слов, хотя я сказал на доступном ему языке. Без вопросов, я мог бы его оставить там, чтобы его убил Джек, уже вот-вот достигшего нашего местоположения, но я зачем-то схватил его за тонкую, холодную и белую руку и поволок за собой. Спустя пару метров он стал сопротивляться. Я повернул голову, и не успев спросить в чём дело, его рука выскользнула из моей, и крепко впиваясь острыми и тонкими пальцами, вцепилась в уже мою руку. На его лице начала образовываться с большим трудом дрожащая улыбка с всё тем же пустым взглядом, а ногти впивались в руку всё сильнее и сильнее. Фонарик Джека стал проявляться сквозь толстые трубы, идущие вдоль всей теплотрассы, а крик «Buddy! Where you, my childy?» с задорным голосом, ввёл моё тело, уже в настоящей жизни, в дрожь. Я настолько растерялся, что даже ударить это хилое существо, держащее меня, я не додумался, а просто кричал «Сука-а! Отпусти меня бл*ть!». Сразу после крика надо мной, на бетонной поверхности сверху, будто что-то упало и заплакало. Голос, чей плачь активно разыгрывался, начал говорить: «А-а-а! Я упал на этой дурацкой бетонке», на что в ответ полетела фраза: «Нечего было там бегать. Сам виноват. Иди сюда, посмотрю». Эти голоса были ужасно знакомы мне, будто родные. С секунды на секунду я осознал – надо мной, на бетонке, бежал маленький я. В детстве я часто бегал по бетонным основаниям, ограждающим трубы теплотрасс. Я часто падал на них, но не сказать, что с сильными травмами. Но в один из случаев, моё падение повлекло ободранную кожу на предплечьях, локтях и коленях. Именно тогда я заплакал, а мама строго говорила, что во всём виноват я сам. Страх, испытываемый мною в тот момент, было невозможно передать словами. Помимо того, что я бегаю в каких-то катакомбах от маньяка, на пути встречаю заклятого врага моей нервной системы, в виде этого трансвестита, так ещё я теряюсь во временном континууме, встречая себя самого в детском возрасте.
