Хочешь посмеяться? У нас с одной из родственниц нашего подопытного кролика (у той, что на меня и вышла с предложением провести обряд эценбата над отпрыском ее сестры), была устная договоренность: по прошествии определенного времени я могу забрать экземпляр себе, но не ранее оговоренных сроков, о которых она изволит мне сообщить дополнительно. Там все было связано с тем, что в семье экземпляра кто-то все никак помереть не мог, и я должен был верно и безропотно ожидать, когда же наступит это давно ожидаемое событие. Может, через год, а может, через десять или пятнадцать лет… Лишь только тогда я смогу забрать себе этого несчастного бедного зверька. А до того момента я не должен никому говорить о нашем соглашении, дабы у нее, у бедняжки, не возникло неприятностей: дескать, страшно представить, что случиться, если кто узнает, что это именно она была инициатором проведения обряда над юной соплёй!
Как тебе это нравится? Ограниченные дикари, воображающие себя умниками! Надо будет рассказать об этом кому-либо из наших в Темной лаборатории как веселый анекдот. Ага, эта идиотка, очевидно, вообразила, что я намерен годами ожидать, когда она осчастливит меня своим разрешением забрать то, что и так отныне принадлежит мне согласно нашего с ней договора! Но почему бы мне ни пообещать такую чушь, если этой бабе так хотелось услышать нечто подобное?! Да, пожалуйста, почему бы и нет?! В тот момент для меня было главным получить объект для опыта. Другое дело, что ни у кого из нормальных людей даже не возникнет в голове такой дурной мысли — исполнить столь нелепое обещание! Здесь, я частенько вспоминаю и пользуюсь одним из твоих самых любимых выражений: верх глупости умного человека — сдержать слово, данное аборигенам.
Так что, друг мой, должен с радостью сказать тебе: по моем возвращении домой нам с тобой предстоит работа по развитию теории достопочтенного учителя, хотя, уверен, сейчас ты со свойственным тебе немалым скептицизмом относишься к тому, что здесь написано. Ну, а я считаю, что наш спор, начавшийся в Грозовой вечер, еще далеко не окончен, и до полной и окончательной истины мы с тобой еще не добрались…
Что же касается нашего подопытного зверька… Считай, это мой подарок тебе за подталкивание мысли в нужном направлении. Надеюсь, он продержится у тебя на несколько более продолжительный срок, чем те обычные звереныши, с которыми ты так любишь развлекаться в свободное время. Что ни говори, а исследования у тебя, как у настоящего ученого, всегда стоят на первом месте, так что экземпляр, надеюсь, вначале ты изучишь в нашей Темной лаборатории, а уж потом пустишь по привычному тебе пути. Не понимаю, правда, чем они, эти недоразвитые сопляки обоего пола, тебя настолько привлекают? То — ли дело молодые, здоровые, крепкие невольницы!.. Впрочем, это дело вкуса. Зная твою простительную слабость к весьма юным, но, увы, слишком быстро дохнущим в твоем доме щенятам, должен заметить, что тот экземпляр, что я намерен привезти, тебе также должен понравиться…".
— К сожалению, — продолжал Вояр, откладывая в сторону исписанный лист, — письмо было не окончено и не подписано, так что имени адресата мы не знаем. Однако, судя по содержанию этого послания, было понятно, что у нас в стране было проведено несколько запретных обрядов. Предпринятое расследование выявило ту семью, в которой родители позволили подвергнуть своих детей обряду эценбат, после которого оба мальчика умерли. С ними поступили в соответствии с законами нашей страны, а подобное нарушение закона карается смертью виновных, и передачей всего имеющегося у них имущества в казну. Что же касается… экземпляра, упомянутого в письме, то его поиски ни к чему не привели. Эта история произошла примерно восемнадцать лет назад, а в то время я еще не был главой тайной стражи, и в подробности расследования этого дела был не посвящен. Как я понял из отчета нашего сотрудника, в то время занимающегося поисками, — Вояр взял со стола еще лист бумаги, — он несколько поверхностно исследовал письмо, и принял за основу две, как ему казалось, непреложные истины: во — первых, что речь идет о ребенке мужского пола, и во — вторых, раз обряд сделан по третьей степени, то отца и матери у ребенка не имеется. Увы, я считаю, что оба допуска были неверны в своей основе, что и явилось основной причиной неудачи в…
— Достаточно — оборвал его Правитель. — Итак, госпожа Тайанна, что вы теперь скажете?
У тетки во время чтения письма на лице не дрогнул ни один мускул. Вот это выдержка! Даже ее голос оставался спокойным.
— Мы услышали очень неприятную историю. Но почему вы задаете мне подобный вопрос? Не понимаю, какое это имеет отношение ко мне, или к моей несчастной племяннице?
— Мне кажется, имеет самое непосредственное отношение. Спрошу прямо: вы были той женщиной, которая отдала свою племянницу одному из колдунов Нерга для проведения обряда эценбат?
— Само это предположение я считаю оскорбительным — встрял в разговор князь Айберте.
